Палачи меняют тактику

Раздел - Твой сын, Одесса

Перед Яшей снова морщинистое, как дубовая кора, лицо, тонкие нафабренные усики и вставная челюсть майора Курерару.

Нет переводчика. Нет и Чорбу. Только орудия пыток по-прежнему лежат на его столе.

Яша ждет: будет его бить сам Курерару или позовет того ублюдка?

А Курерару осматривает Яшу, задерживает взгляд на разбитых губах, на запекшейся крови у виска, недовольно качает нафиксатуареннои головой:

— Нехорошо! Чорбу — не следователь, а недоносок, пещерный человек. Разве можно так избивать мальчишку! Ведь тебе, Гордиенко, вчера только исполнилось семнадцать? Правда?..

Яша молчит, не знает, что ответить фашисту.

— Законы Румынии требуют к несовершеннолетним гуманного отношения. Королева Елена лично печется о несовершеннолетних правонарушителях. Не дай бог, узнает она — по сравнению с тем, что она наделает в сигуранце, в Содоме и Гоморре была тишь и гладь. Тем более, что ты, можно сказать, добровольно предал себя в руки правосудия, сопротивления не оказывал.

Майор исподлобья испытующе смотрит на Яшу. Яша никак не реагирует.

— О судьбе этого подонка Чорбу я уже не говорю, сейчас не время… Между нами говоря, я тоже виноват — нельзя было оставлять тебя с ним наедине. Но, бог мой, ты знаешь, как загружен начальник следственного отдела? Надо посещать тюрьмы, надо вести дела десятков лиц, допрашивать арестованных, которые не только не желают говорить правду, но и дерзят, имеют наглость читать тебе провокационные стихи на русском и украинском языках, как будто следственная камера — это лицей изящных искусств… У начальника следственного отдела тысяча всяких дел и делишек… бывать на совещаниях, выслушивать разносы и мылить шею подчиненным… Но я тебе обещаю, Гордиенко, вести твое дело лично. Хватит. Теперь тебя пальцем никто не тронет. Королева Елена тебя, конечно, помилует… Так что твое дело, Гордиенко, почти беспроигрышное…

— Если я даже ничего не скажу? — наконец, спрашивает Яша.

— Это, как посмотрит королева Елена, — уклончиво отвечает Курерару. — На то ее монаршья воля. Мой совет тебе: признайся чистосердечно. Но — это дело твое. Твоя судьба — в твоих руках.

Яша удивлен таким оборотом дела. Когда ему задавали вопросы и требовали ответов, он знал, как себя вести. Когда грозили смертной казнью — тоже знал. Даже, когда били три часа подряд, отливали водой и снова били, он понимал, что иначе тут и не поступают, он готовился к этому. Но теперь?..

— Кстати, — закуривает сигарету Курерару, — с завтрашнего дня твоим родственникам будет разрешено носить тебе передачи.

Яша окончательно сбит с толку. В румынскую королеву он, конечно, не верит: Саше Чикову тоже нет еще восемнадцати, но его дважды уже зверски избили на допросе. И не Чорбу, а Друмеш. Тот самый Друмеш, что одевал на Яшу кандалы…

— И свидания будут разрешены, — затянувшись сигаретой, добавляет Курерару и подталкивает к Яше пачку с сигаретами. — Кури, Гордиенко. Ты ведь куришь?

Яша не может скрыть своего удивления.

Откуда было знать ему, что сегодня полковник Ионеску получил из Бухареста шифровку, заставившую одесское отделение сигуранцы изменить тактику.

…В просторном кабинете вкрадчиво постукивают настольные бронзовые часы. Ионеску кажется, что кто-то невидимый идет по пустым комнатам ровным, неторопливым шагом. И ничем нельзя остановить идущего. Рано или поздно он откроет дверь и войдет. Войдет. И это будет последняя минута в жизни Ионеску. А может быть, это тикают вовсе и не часы, а взрывной механизм мины, заложенной партизанами, как там, на Маразлиевской? А может… С некоторых пор полковника мучают дурные предчувствия. Начали сдавать нервы — все чудится приближение роковой минуты… Тревога проникает за толстые стены кабинета вместе с полосками света сквозь тяжелые портьеры на окнах, вместе с запахом гашеной извести из подвалов, где томятся заключенные. Тревога во всем, даже в сизых тенях, безмолвно ползущих по паркетному полу. Ионеску нервно пожимает плечами, раскрывает пухлую желтую папку с надписью «Строго секретно», дрожащими пальцами переворачивает страницу и упирается серыми злыми глазами в частокол крупных черных букв:

«Органы ССИ в Одессе раскрыли организацию, созданную и руководимую московским чекистом майором Бадаевым… Его отряд укрывается в катакомбах Нерубайского — Усатово…»

Это — копия донесения шефу специальной службы информации директору Кристеску. И хотя Ионеску сам подписал донесение и сам позавчера отправил его с нарочным в Бухарест, копия снова и снова притягивает к себе внимание полковника.

Он снова и снова перечитывает документ:

«Наши органы захватили начальника городской группы и 33 партизана, мужчин и женщин… Для поддержания связи с Москвой майор Бадаев (Ионеску нарочно «повысил» в звании капитана Бадаева, чтобы придать больше веса своим заслугам) имел на своем командном пункте радиопередатчик и радиоприемник… Большие опасения вызывает то, что агентура Бадаева завербована среди элементов, на которые опираются наши органы в своей деятельности по перестройке моральной, культурной и экономической жизни города… Среди агентов, завербованных Бадаевым, инженер железной дороги, заместитель директора пивоваренного завода, служащий городской управы, бывший белый офицер, инспектор священников и диаконов города, старший механик…

С помощью этой агентуры Бадаеву удалось передать в Москву точную информацию относительно дислокации войск в городе Одессе и окрестностях; размещения береговых батарей; баррикад, построенных для обороны города; экономического положения; общественного мнения населения; списки фамилий руководителей гражданских и воинских властей…

Партийная организация Одесской области и города оставила десять подпольных и партизанских организаций (соответственно с количеством районов города).

Имеем основания считать, что подобные организации оставлены в каждом районе Одесской области…

Из проведенных расследований ССИ убеждаемся, что на всей советской территории обитает население, мышление которого изменилось под влиянием более чем двадцатилетнего господства коммунистической идеологии…

Предложения.

Обязательно и срочно необходимое

1. Применить радикальные меры против партизан.

2. Интернировать население в лагеря.

3. Вести решительную пропаганду во всех отраслях и любыми способами».

Ионеску не слышал, когда в кабинет вошел Курерару, и еле заметно вздрогнул, когда тот дал о себе знать легким покашливанием, но сразу овладел собой — присутствие старого, испытанного подручника успокаивало.

И о н е с к у. В ответ на наше донесение получена шифровка от директора Кристеску. Он сообщает, что интернирование населения в лагеря маршал считает преждевременным.

К у р е р а р у. Кто бы мог подумать, что Антонеску окажется таким нерешительным. Ведь он сам же требовал безжалостных и эффективных действий.

И о н е с к у. Дело не в нерешительности маршала Антонеску. И в мягкости его упрекнуть нельзя. Они там тоже понимают, что лишь поголовное истребление местного населения может гарантировать безопасность. Но… Командование и так держит более шестнадцати тысяч солдат возле одесских катакомб. А катакомбисты все-таки появляются в городе. И едва мы успеваем ликвидировать одну группу подпольщиков, как возникают другие. Восстания в Одессе — вот чего они там, в Бухаресте, боятся. Чтобы интернировать население, надо ввести дополнительные войска, так необходимые на фронте. Антонеску пообещал фюреру в кампании нынешнего года выставить двадцать шесть дивизий с самым лучшим вооружением. А где их взять?.. Нет, поголовное уничтожение желательно, но пока его нельзя осуществить. Маршал требует, чтобы мы любыми способами добивались признания у захваченных катакомбистов, нашли способ проникнуть в катакомбы…

К у р е р а р у. Мы все делаем для этого.

И о н е с к у. Однако неделя пыток Бадаева, Шестаковой и Межигурской не дала никаких результатов, мой друг.

К у р е р а р у. Но испытано все — от банального резинового шланга до электрического тока. Жоржеску и Аргир не сентиментальны.

И о н е с к у. Тем не менее… Вы, конечно, понимаете — кроме них и Якова Гордиенко, никто из арестованных секретных входов в катакомбы не знает и ответить, есть ли под землей войска и сколько их, не может.

К у р е р а р у. Да, Бойко выдохся. Даже ему неизвестно ничего, что выходит за пределы городской группы. Я думаю, в городе осталось много агентов Бадаева, о которых ни Бойко, ни мы ничего не знаем.

И о н е с к у. Бойко сделал все, что мог… А те трое, я имею в виду Бадаева и его Тамар, такие фанатики, что ничего не скажут. Они скорее поступят, как Шевченко, чем признаются. Единственное, что мы может еще сделать, это расстрелять их.

К у р е р а р у. Пожалуй. Я присутствовал на их допросах.

И о н е с к у. Но нам уничтожения Бадаева мало. Надо уничтожить подполье. Нетрудно себе представить, Иван Степанович (однокашники по деникинской контрразведке позволяли себе без посторонних называть друг друга старыми, почти забытыми в эмиграции, именами), какая огромная и еще не ликвидированная подпольная организация разведчиков и партизан осталась после Бадаева в катакомбах и в городе. У них значительные запасы продовольствия и оружия. Если мы их не раскроем, нам, знаете ли…

К у р е р а р у. Понимаю вас.

И о н е с к у. Значит, Бадаев, Шестакова и Межигурская выпадают. Остается Яков Гордиенко. Федорович уверяет, что Гордиенко знает адреса городских явочных квартир.

К у р е р а р у. Но Гордиенко дерзок и упрям. Чорбу не добился от него ни единого слова.

И о н е с к у. Поймите, что от Гордиенко зависит не только судьба катакомбистов, но и наша с вами карьера тоже… Гордиенко еще молод и, следовательно, не успел еще так проникнуться большевизмом, как Бадаев и те двое. Это — во-первых. Во-вторых: он еще не жил, и жизнь ему дороже, чем другим. В-третьих, у него есть мать и больной отец, которых он, как свойственно ребенку, любит. А материнское сердце?.. Чего только не сделает мать ради спасения сыновей, учитывая, что муж безнадежен. Надо, чтобы материнская слеза работала на нас. Разрешите мадам Гордиенко свидания с сыном, и она, может быть, добьется от него того, чего не добились пока мы с вами… Вот мой план: вооружимся терпением, пусть охрана относится к Якову Гордиенко по возможности… ну, как это, гуманно, что ли… прекратите физические меры, предоставьте ему много времени для размышлений. Психологически он подготовился к самому худшему и будет сначала удивлен таким оборотом дела, через неделю — встревожится, через две — начнет паниковать. Это уже будет надлом, дальше покатится, как снежный ком с горы… Иногда психологическим прием срабатывал и против более закаленных, чем этот мальчишка. Да и к тому же: только ему одному из всех арестованных будут разрешены свидания, только ему одному — передачи, пусть приносят хоть три раза на день, скорее бросится в глаза остальным заключенным. Только его одного не будут избивать на допросах. Да при том всем известно, что он не оказал сопротивления при аресте. Знаете ли, как это могут расценить остальные арестованные подпольщики? Это тоже козырь не из последних… Надо взять хитростью то, что не удастся взять силой.

Но откуда Яше было знать об этом разговоре! Он не был искушен ни в ионесковской психологии, ни в иезуитских тонкостях сигуранцы. Он не верил ни в милосердие королевы Елены, ни в гуманность Курерару, ни в свидания и передачи. Но он оставался верен сам себе и ответил Курерару просто:

— Подъезжаете, господин фашист? Слово комсомольца, ничего у вас не выйдет. Из Яши Гордиенко предателя не получится.

Губы Курерару перекосились, в глазах запрыгали змейки, щеки налились кровью. Он почувствовал зуд в кулаках, так ему хотелось подскочить к этому мальчишке, сбить с ног, растоптать его сапогами, замучить на электрическом стуле… Но он дал слово полковнику Ионеску не звереть при допросе, запутать, взять хитростью то, что нельзя взять силой.

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.