Картина четвёртая

Раздел - Интервенция

LA FLAMME DE LA REVOLUTION RUSSE!

Две комнаты. В одной белошвейная. Четыре мастерицы строчат на машинках. Другая комната просто убрана: стол, кровать, книги. Она пуста.

Белошвейки (поют).

В прекрасной Одессе,
В стране белогвардейцев,
Четыре белошвейки
Знатно живут.
Вот первая – Аннетка,
Роскошная брюнетка;
Оклад – десятка в месяц,
Как раз чтобы повеситься.
О чем же ей тосковать?…

Входит первый господин петербургской наружности.

1-й господин. Мое белье!

Подходит первая швея.

Ну, как работается?

1-я швея (выдавая пакет). С уходом коммунистов наша фирма рассчитывает на приток заказов.

1-й господин. Здесь вся империя!

1-я швея. Может быть, мсье проверит белье?

Входит Орловская. Швея принимает ее как заказчицу.

1-й господин (распяливает рубахи и кальсоны). Коммунисты нас сбросили в Черное море. Мы их сбросим в Белое! (Расплачивается, уходит.)

Орловская (первой швее). Садись сюда. (Указывает на дверь белошвейной.) Если кого-нибудь увидишь, пой.

Первая швея садится у двери.

(Орловская проходит в другую комнату. Садится там. Листает книгу. Пишет. Задумывается.) «Они хотят затушить пламя русской революции»… Пламя! (Листает словарь.) Плавать… Плакать… Плакучая ива… Пламя… La flamme… Ils veulent еteindre la flamme de la rйvolution russe…

(Пишет.)

Белошвейки (поют).

Вторая – Нинка,
Роскошная блондинка,
Обедает мечтами
И ужинает снами!…
О чем же ей тосковать?

Орловская насторожилась. В белошвейную входит Левит.

Левит. Могли бы вы мне сшить, скажем, купальный халат из шелкового полотна.

1-я швея. Да, у нас есть сейчас шелковое полотно.

Левит. Ну вот, слава богу! А то я уж думал – не туда попал. Здравствуйте, товарищи. Я с верфи. Хочу повидать…

1-я швея. Туда…

Левит идет.

2-я швея. Уж и племянниц не узнают.

Левит. А, девочка, и ты здесь?

2-я швея. Обшиваю буржуев.

Смех. Левит входит к Орловской.

Орловская. А, товарищ Левит! Здравствуй, дорогой. С чем пришел?

Левит. Старуха Ксидиас вчера подослала парламентеров.

Орловская. Поддается?

Левит. Поддается. Согласна на прибавку. Но мы ответили: бастуем до полного удовлетворения.

Орловская. Правильно! Как иностранный караул, стоит еще?

Левит. Стоит.

Орловская. Покуда иностранный караул стоит, ни в какие переговоры не вступайте. Это я тебе передаю директиву областкома. Мы их вынудим снять караул, и это будет огромная политическая победа. Понимаешь? Как настроение?

Левит. Настроение твердое. Партколлектив за это время увеличился на тридцать пять человек.

Орловская. Вот видишь! Как ведут себя солдаты?

Левит. Тех сменили. (Жест досады.) Новых сейчас поставили.

Орловская. Новых? Когда?

Левит. Позавчера.

Орловская. Так надо было сразу сообщить, товарищ Левит.

Левит. Я думал…

Орловская. Так нельзя…

Левит. Всего два дня.

Орловская. Два дня потеряли!… Кто нам вернет их! Сегодня же я к вам направлю агитаторов из Особой коллегии. Литература нужна?

Левит. Обязательно!

Орловская. Вот это последний номер «Ле коммюнист». А это – русское. (Увидев, что Левит много берет.) Ну-ну! Не вы одни у нас.

Левит. Если опять пришлете Жанну, пусть она работает немножко не так горячо. Можно же нарваться.

Орловская. Французская кровь! Есть. Если ничего особенного, увидимся через три дня. Всего хорошего, товарищ Левит!

Левит. Всего! (Уходит.)

Орловская (принимается писать, роясь в книгах, восклицая). Обновление мира… Обнажать… Обнимать… Обновление! Le renouvellemeut du monde.

Белошвейки (поют).

Третья – Раиска,
Рот как барбариска,
Квартир у нее сотни –
В любой подворотне.
О чем же ей тосковать?…

Орловская насторожилась. В белошвейную входит Бондаренко.

Бондаренко. Могли бы вы мне сшить, скажем, купальный халат из шелкового полотна?,

1-я швея. Да, у нас есть сейчас шелковое полотно…

Бондаренко. Привет. Я прибыл, товарищи, из… (Озирается с подозрительностью.)

1-я швея. Да вы не бойтесь. Все в порядке. Туда.

Бондаренко идет через белошвейную; подозрительно озираясь, входит к Орловской.

Орловская. Откуда, товарищ?

Бондаренко. Издалека… С фронта.

Орловская. Пока я этого не вижу.

Бондаренко. Мандат?

Орловская. Да.

Бондаренко. Он далеко (Снимает куртку.) Еще дальше. (Снимает матросский тельник.)

Орловская отворачивается.

(Вспарывает шов тельника и извлекает крохотный кусочек полотна.) Вот. (Одевается.)

Орловская (читает мандат). «Делегат партизанских отрядов, действующих на Одесском фронте, товарищ Бондаренко». (Жмет ему руку.) Давненько партизаны не заявлялись к нам.

Бондаренко. Трудновато было сквозь фронт пролезть. Пришлось взять это на себя. Так вот, товарищ: за последние три дня продвинулись с боем на сорок километров. Если дело так пойдет дальше, недельки через полторы-две ждите в Одессе.

Орловская. Боеспособность интервентов?

Бондаренко. Покуда деремся с белыми. Били греков. С завтрашнего дня вступаем в соприкосновение с союзниками. Так вот, товарищ дорогой, ощущаем недостаток в литературе.

Орловская. Вот, товарищ Бондаренко, специальные фронтовые листовки. Вот французские, греческие, румынские, английские. Вот русские.

Бондаренко (прячет литературу под одежду). Второе дело: деньги на агитацию.

Орловская. Сколько?

Бондаренко. Меньше чем с тысячами пятью не обернешься.

Орловская. А не многовато?

Бондаренко. Оружие главным образом много монеты забирает.

Орловская. Откуда снабжаетесь оружием?

Бондаренко. Во-первых, добываем в бою – совершенно бесплатно.

Смеются.

А кое-что покупаем у этого Фильки-анархиста. Только драть он стал сильно в последнее время. Прямо спекулянт!

Орловская. Этот источник снабжения придется закрыть, товарищ Бондаренко. Понимаешь? Это директива областкома. Нашли поставщика! Сначала он начнет шантажировать, а потом…

Бондаренко. А начнет шантажировать, так мы его…

Орловская. Никаких дел с Филькой!

Бондаренко. Понял, товарищ Орловская.

Орловская. Тысячи в три придется уложиться, товарищ Бондаренко.

Бондаренко. Надо – уложимся.

Орловская. Пишите расписку: «Получено от Марианны…»

Бондаренко пишет.

В порядке. (Передает деньги.)

Бондаренко. Книги иностранные?

Орловская. А вы понимаете?

Бондаренко. Приходилось плавать. До Марселя. До Ливерпуля. Балакаю. Теперь пригодилось. Будь здорова, товарищ Орловская!

Орловская. До свиданья, товарищ Бондаренко.

Бондаренко (уходя). Так вы и сидите здесь, товарищ Марьяна?

Орловская. Так и сижу. А что?

Бондаренко. У нас там, на фронте, часовые расставлены. А здесь могут прихлопнуть, как в мышеловке.

Орловская. У нас здесь тоже часовые расставлены, только их не видно. Все в порядке, товарищ Бондаренко.

Бондаренко (в дверях). А те девушки (кивает на белошвейную) партийные?

Орловская. Без.

Бондаренко, значительно кивая головой, идет через белошвейную.

Белошвейки (поют).

Четвертая – Анка,
Краса Молдаванки.
Жених висит на ветке,
А папа – в контрразведке.
О чем же ей тосковать?
В прекрасной Одессе,
В стране белогвардейцев,
Четыре белошвейки
Роскошно живут…

Орловская насторожилась.

Бондаренко. Правильно. Пойте, девушки, пойте! (Выходит из белошвейной черным ходом.)

Входит второй господин петербургской наружности.

2-й господин. Ну, как мое белье, девочки?

1-я швея. Готово, мсье. (Подает пакет.)

2-й господин Мне нравятся одесситки.

1-я швея. Проверьте, пожалуйста, мсье.

Второй господин петербургской наружности расправляет рубахи и кальсоны. Входит Жанна Барбье.

2-й господин. Напоминают парижанок.

1-я швея. (4-й швее). Займитесь покупательницей.

2-й господин (платит). Очень милы! Очень милы! (Уходит разнеженный.)

Жанна. Орловская?

4-я швея. Да.

Жанна проходит к Орловской.

Орловская. Жанна!

Жанна. Я аккуратна чересчур? Бродского еще нет? Подождем заседать? Какие толстые волюмы! О, это мой язык!

Орловская. Пишу статью в «Ле коммюнист». Окружила себя словарями. Ох, уж эти ваши глаголы!

Жанна. Все эти subjonctiv и conditionel. Плюнь на них, Марианна. Думаешь, солдаты их знают?

Орловская (читает). Dompter la Russie et aprиs la piller comme on a pille avant la guerre la Turquie, la Chine et comme on s'apprкte а piller l'Allemagne, – vola dеsir sincercies impйrialistes, leur tвche sacrеe…»

«Покорить Россию и потом расчленить ее, как расчленили перед войной Турцию, Китай и как собираются расчленить Германию, – вот сокровенное стремление империалистов, их тайное желание…»

Жанна. Браво!

В белошвейную входит Бродский.

Бродский (напевает). «О чем же ей тосковать…» Привет, девушки! (Проходит в другую комнату. В руках у него детский воздушный шарик.) Какая весна, товарищи!… Какое небо!…

Жанна. Я буду с тобой крепко ругаться, Мишель.

Бродский. Слава богу, на каждом заседании царапаемся.

Жанна. Ну, вот сегодня Орловская, как представитель областкома, нас разберет.

Орловская. О чем вы собираетесь ругаться?

Жанна. Я ставлю вопрос о сроке восстания.

Орловская. Это именно то, о чем я собиралась сегодня с вами поговорить. Но только вот что, товарищи, ругаться – ругайтесь, но в пределах регламента. Главным образом это относится к тебе, Жанна. Слушаем тебя.

Жанна. Я коротко. Значит, так, товарищи. В сто семьдесят шестом полку и в пятьдесят четвертом мы имеем революционные группы почти во всех ротах. В последние дни удалось вовлечь кое-кого из саперов. Очень хорошо настроены радисты. Вот очень важно – нам удалось завязать отношения с танковыми частями. Мы имеем на сегодняшний день у солдат такое настроение: восстание немедленно! Я их сдерживаю. Понимаете? Я знаю моих земляков. Если не использовать настроение, они могут остынуть. Мишель, я вижу твою кислую улыбку, я вижу твои нахмуренные брови!

Бродский. Ну, так нельзя ставить вопрос.

Орловская. Мишель, ты потом.

Бродский. Революционные настроения солдат зависят не от момента, а от более глубоких причин.

Жанна. Я знаю, что я говорю. Когда я им говорю о том, что они душат русскую революцию, они кричат, они срывают с себя медали и топчут их, они кричат, что им стыдно называться французами!

Бродский. Видишь ли, Жанна, я считаю…

Жанна. Ленин сказал: «Сегодня еще рано, послезавтра будет поздно». Так вот я считаю, что мы можем проморгать наше завтра. А как ты думаешь, Марианна?

Орловская. Ты кончила?

Бродский. Слушайте, товарищи…

Жанна. Слушайте, если мы не подымем восстания немедленно, это будет, товарищи, историческая ошибка. Пролетариат нам не простит ее. Боже мой, сколько было сделано ошибок! Ошибка тысяча восемьсот семьдесят первого года Варлена и Делеклюза, не конфисковавших деньги парижской буржуазии… Знаете ли вы, что солдат сто семьдесят шестого полка Гастон арестован?

Бродский. Жаль Гастона. Но нельзя строить тактику на чувствах.

Жанна. А ты будешь ждать, пока мы не провалимся? Я говорю: наше завтра уже наступило. У революции свой календарь!

Бродский. Дай же мне слово сказать. Я в общем тоже за немедленное восстание…

Жанна. Мишель, дай я тебя поцелую!

Бродский. Пожалуйста.

Целуются.

Я только расхожусь с Жанной в понимании слова «немедленно». Она толкует «немедленно» как завтра, а я – как недели через две.

Жанна. Если бы я знала, я бы тебя укусила!

Бродский. Жанна – прекрасный работник. Но она неосторожна. Давайте говорить начистоту.

Жанна. Он говорит, что я неосторожна?! Он неосторожен! Живет черт знает у кого. В буржуазной квартире. Он думает, что это тонкая конспирация. Это глупость!

Бродский. Не будем отвлекаться. Когда нужно спропагандировать солдата, нет агитатора более увлекательного, чем Жанна Барбье.

Жанна. А!

Бродский. Я знаю. Мы вместе работаем. Она лучшая из нас. Но она неразборчива. Она хватает всех. И молодых, и старых сверхсрочных шкуродеров, и парижских субчиков. Там, на верфи, она работала прямо на глазах офицера!

Жанна. Лейтенант Бенуа? Он глуп, как пробковый дуб.

Орловская. Между прочим,это не первое заявление, Жанна.

Бродский. Ведь мы обвешаны шпиками. Нас ищут. Она увлекается количеством во вред качеству. Ей не терпится, она спешит. Это опасно. Ты неосторожна, Жанна!

Орловская. Есть, есть.

Жанна. Ну пусть я неосторожна! Бывают моменты, когда осторожность – величайшая тактическая ошибка. Я ставлю в повестку дня неосторожность!

Бродский. Не геройствуй, Жанна, без геройства.

Орловская. Чтоб не забыть, Жанна: сегодня же сходи на верфь – там новый караул. И ребята с верфи просили, чтобы ты работала спокойно.

Жанна. Режь меня – не могу, Марианна!

Орловская. Об этом мы с тобой поговорим еще. Продолжай, Мишель.

Бродский. Я хотел бы знать мнение областкома о сроках восстания.

Орловская. Я скажу. Твое предложение?

Бродский. Мое предложение? Понимаешь, вся эта масса вовлеченных и распропагандированных солдат как-то рассыпана, не организована. Что нам нужно, по-моему? Прежде всего – закрепить достигнутое. То есть повторные беседы. И смелее! Превратить солдат в действительно революционные кадры, которые поведут за собой части. Вот на эту работу мы и должны потратить ближайшие две недели, а то и три. А если нужно, и больше.

Жанна. Ты слышишь?…

Орловская. Вот что, товарищи. Областком думал над этим вопросом, и решение в основном намечено. То, что вы оба говорили, подтверждает его. В чем тут дело? Вы видите главным образом свой сектор работы, и отсюда вы производите выводы. Областком учитывает все: и положение на фронте, и подготовленность рабочих масс, и настроение во флоте, и общую политическую обстановку. Конечно, преждевременное выступление может подорвать наши силы, о чем говорить! Однако и затягивать не годится. Нельзя, Мишель, так бросаться неделями – две-три. Ты слишком щедр на эти недели. То «завтра», как говорит Жанна, наступит не прежде, чем дней через десять. К этому времени настроение союзной армии и флота достигнет, по-видимому, той точки кипения, когда можно открыть крышку и дать пару выкатиться наружу… С севера наступает Красная Армия. Прямая линия фронта превратится в дугу. Станет возможной координация фронта и внутренних сил. Понимаете? Восстание? Да! Вся трудность в том, чтобы совершенно точно определить эту точку во времени. До сих пор вы агитировали. Теперь организуйте. Содержание готово – давайте форму.

Белошвейки запели. Орловская, Жанна и Бродский замолкли и насторожились. Сквозь витрину белошвейной видно, как по улице медленно проходит иностранный патруль.

Рискованно? Удвойте конспирацию. Оружие! Люди! Район! Маленькие собрания с иностранцами, всюду, где это возможно. В кафе. Гуляя. На улице. И как итог – общее делегатское собрание иностранных частей. Мы берем на себя его охрану. Вот… Есть возражения? Не знаю, это как будто все… Да! Еще один пункт, внесенный Жанной в повестку дня: неосторожность как метод работы…

Жанна. Снимаю. Ясно. До скорого! (К Бродскому.) Эх, не поругались как следует.

Бродский. Наверстаем еще. (Усмехается.)

Жанна уходит.

Орловская. Всегда боюсь за нее… Эта пылкость…

Бродский. Да…

Орловская. У меня такое впечатление, Мишель, что ты не до конца высказался, словно затаил какие-то возражения.

Бродский. Нет! Нет, нет! Я совершенно с тобой согласен. Мне ведь тоже не терпится! Я уверен, что эта весна, эта чудесная весна будет наша! Правда, Марианна? Ну, бегу, бегу! Да, послушай, мне нужен последний номер «Ле коммюнист». И побольше.

Орловская. Опоздал. Все разобрали. Возьмешь на явке у Саньки. Между прочим, Мишель… Что я хотела сказать? Ах да! Что это за квартира у тебя? Может быть, опасно?

Бродский. Огромная, вечно пустая квартира. И только два человека: мамаша и сынок, которых почти никогда нет дома. Ни одному шпику и в голову не придет, что во дворце банкирши Ксидиас живет подпольщик-большевик. (Уходит.)

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.