Картина девятая

Раздел - Интервенция

ТРИ БОЛЬШЕВИКА

Камера в контрразведке. Взад и вперед по камере шагает Бродский. Голова его забинтована. Останавливается. Поднимает кусок штукатурки. Пишет на стене.

Бродский (пишет). «Здесь весной 1919 года сидел коммунист Мишель Бродский. Его выдал Евгений Ксидиас, сын банкирши. Товарищи, убейте доносчика. Пусть другим станет страшно выдавать коммунистов».

Дверь отворяется. В камеру вталкивают женщину. Дверь затворяется.

Бродский. Жанна!

Жанна. Мишель!

Бродский. Жанна, и ты попалась! Пошла в кабачок?

Жанна. Нет, Али меня предупредил, что нельзя в кабачок.

Бродский. Где же тебя взяли?

Жанна. На улице. Я встретила Саньку, она ранена.

Бродский. Она ранена?

Жанна. Но легко. Я отвела ее в аптеку. А сама побежала на верфь… рассказать… и чтобы тебе спасение организовать… И вот я встречаю Степикова. Я ему рассказываю. В это время нас окружают, понимаешь, белогвардейцы… Меня хватают… А!

Бродский. А Степиков?

Жанна. А Степиков вырвался. И побежал. За ним побежали. И стрельба. И я не знаю, что там было… Может быть, он ускользнул… Теперь придется спасать двоих…

Бродский. Что касается нашей судьбы, Жанна, то – к чему себя обманывать? – все ясно… Мы же шли на это… Я вот о чем думаю, Жанна: один провал тянет за собой другой провал – как бы не добрались до областкома… Что ты делаешь?

Жанна ходит по камере, ощупывает стены, пол, потолок.

Жанна. Отовсюду можно выйти. Нужно только отыскать способ. Понимаешь? (Садится.) Он где-то здесь лежит, этот способ. Нужно его отыскать. 01 Я, кажется, знаю.

Бродский. Что?

Жанна. Понимаешь, здесь часовой…

Бродский. Ну?

Жанна. Позвать его сюда…

Бродский. Часового?

Жанна. По голове его… Забрать оружие, переодеться – и к следующему часовому. И так до самого выхода. Понял это?

Бродский. Спокойно, спокойно. Слушай меня. Во-первых, часовой не войдет. Во-вторых, если бы даже и попался такой дурак, он не сможет войти, потому что ключи не у него. В-третьих, если бы даже он и смог войти, мы не можем взять его голыми руками, мы: женщина и раненый мужчина. В-четвертых, если бы мы даже и взяли его, за углом коридора стоит второй часовой, и дальше третий, и вся эта могила набита часовыми. Не расслабляй себя мечтаниями, Жанна. Иди сюда. Давай поговорим, как держать себя на допросе.

Жанна. А все-таки? А если попробовать? (Смотрит в глазок.) Часовой! О! Сюда идут! Мишель, рискнем?

Бродский. Жанна!

Дверь отворяется. Вталкивают Марсиаля. Дверь затворяется.

Жанна. О! Кто вы такой?

Бродский. Марсиаль? Это ты, Марсиаль?

Марсиаль (наигранно). Боже мой, Мищель! Какая встреча!

Бродский. За что тебя?

Марсиаль. За коммунизм.

Бродский. Тебя одного? Или провалилась вся организация пятьдесят четвертого полка?

Марсиаль. Я не знаю. Они взяли и бросили меня сюда.

Бродский. Не понимаю… Совпадение. Или одна цепь? Предательство?

Марсиаль. Да. Я жертва предателя.

Жанна. Кто предатель?

Марсиаль. Кто? Наверно, кто-нибудь из них – Жув, Селестен…

Жанна. Не может быть! Нет!

Бродский. Ты откуда знаешь это, Марсиаль?

Марсиаль. Я? Я так думаю…

Бродский. Ты так думаешь?

Марсиаль. Ну да… Они ведь не пришли в кафе! А? Ага! Это подозрительно… Слушай, Мишель, ты случайно не знаешь, что стало с девушкой по имени Санька?

Бродский (пристально смотрит на Марсиаля). Тебе что до нее?

Марсиаль. Мне?… Да нет… Я так… Мишель! (Таинственно.) Часовой, который стоит здесь в коридоре, мой земляк.

Жанна. Мишель!

Марсиаль. Он согласится взять записку в город.

Жанна. Мишель, пиши в областком: где мы, что с нами, чтоб спасти нас!…

Марсиаль. О! Ну да. Это идея! Пишите!

Бродский. Ему можно доверять, твоему земляку, Марсиаль?

Марсиаль. О! Как мне…

Бродский. Ты в нем уверен?

Марсиаль. Как в себе.

Жанна. Пиши!

Бродский. Надежный парень?

Марсиаль. Ну! Как я!

Жанна. Скорей, Мишель! Какой ты медленный!

Дверь отворяется. Вталкивают Степикова. Дверь затворяется.

Степиков. Ну, ну, без рук. Мишель. Жанна! Ребята! Ребята!

Бродский. Чему ты радуешься, чудак?

Степиков. Что вы живы! А меня захлопали там. Ты ему рассказывал? Но областком не тронут… пока что…

Жанна. Я хочу написать записку в областком. Часовой берется доставить.

Степиков. Верный парень!

Бродский. Вот Марсиаль его знает.

Степиков. Кто?

Бродский. Марсиаль. Вот он.

Степиков. (потрясенный). Здесь Марсиаль?!

Бродский. Да, его только что посадили.

Марсиаль. Э! Салют! Между прочим, случайно не знаете, что стало с девушкой по имени Санька?

Степиков. Так, так, Марсиаль. (С рукой в правом кармане, похлопывая по нему левой.) У меня тут есть кое-что для вас, Марсиаль.

Марсиаль. От мадемуазель Саньки?

Бродский. Она мне ничего не передавала?

Степиков. Нет, исключительно для Марсиаля. Топайте сюда, дорогой, топайте до меня. (Вынимает из кармана руку и страшный ударом бьет Марсиаля по лицу.)

Марсиаль валится.

А, сволочь! (Снова бьет поднявшегося Марсиаля.)

Марсиаль снова падает. Бродский и Жанна хватают Степикова.

Жанна. Он с ума сошел!

Степиков (вырывается). Ах ты, гнида! Пустите, я стукну его! Что вы меня держите, идиоты? Он предатель! Он нас всех предал. Его к вам подсадили.

Жанна. Ах, вот что!

Бродский. Так…

Становится тихо. Все трое медленно придвигаются к Марсиалю.

Марсиаль (внезапно начинает бить в двери и кричать). Спасите! Часовой! На помощь! Спасите!

Дверь отворяется. Марсиаль выскальзывает. Дверь затворяется.

Степиков. Разболтали явку?

Бродский. Нет.

Жанна. Но было близко к тому. Мишель как-то оттягивал. Ты что, подозревал?

Бродский. Я стал осторожен. Немножко поздно…

Жанна. Как ты узнал, что он предатель?

Степиков. Жув и Селестен собственными ушами слышали, как ихний лейтенант его инструктировал.

Жанна. Он же выдаст их всех!

Бродский. Жаль, что мы его не…

Жанна. Ух, я бы его своими руками! (К Степикову.) Почему ты сразу не сказал?!

Степиков. А мне, понимаешь, как увидел я его, прямо кровь в голову ударила. Ничего, он свое получит. Завтра их полк выступает на фронт, и там свои же ребята выдадут ему полным счетом. Они уже уговорились… Мишель, ты бы поспал, а? Правда, приляг…

Бродский. Проспать остаток жизни…

Степиков. Положение наше, конечно, аховое. Но есть надежда… Есть надежда…

Жанна. У тебя есть планы? Скорей! Кончается ночь!

Бродский. Кончается… Да… Все кончается… Но почему так рано?!

Степиков. Конечно, что и говорить, устроились мы не очень уютно, но есть надежда, есть надежда… (Внезапно оживившись.) Видишь ли, в чем дело. Фронт здорово приблизился к городу. Завтра решающий бой. И если наши победят, то мы спасены, мы спасены…

Бродский. А не лучше ли, товарищи, посмотреть жизни прямо в глаза, то есть, вернее, не жизни, а…

Жанна. Нет, нет, Мишель! Я верю…

Бродский. Жанна, друг мой, ты сколько солдат сагитировала?

Жанна. Человек, я считаю, пятьдесят. А что?

Бродский. А из этих пятидесяти каждый, считай, тоже по нескольку человек сагитировал. И те, в свою очередь, тоже. В общем, наверно, целый полк. Несколько сот человек ты сделала, Жанна, сознательными людьми. Ей-богу, не даром пожито!

Жанна. Нет, нет, Мишель! Вот утро. Это начало жизни.

Бродский. Уже утро?… Значит, скоро…

Жанна. Я не смерти боюсь, а боли…

Степиков. Жалко, конечно, умирать в такое время. Каждому мало-мальски рабочему охота посмотреть…

Бродский. Ребята, очевидно, сейчас начнется допрос. Тянуть особенно они не будут. Но ведь мы не последние большевики на земле, черт побери! Когда-нибудь, ну, лет через пятнадцать, а может, через двадцать, когда будет социализм, люди скажут: «Вот некогда, в тысяча девятьсот девятнадцатом году, иностранная буржуазия хотела раздавить молодую русскую социальную революцию. Было прислано множество танков, броненосцев, сотни тысяч солдат. И вот нашлись люди – это были обыкновенные люди, – они работали, чтобы отдать свою страну трудящимся, они не пожалели для этого своей жизни. Им было по тридцать лет…» (Прислушивается.) Так вот, значит, сейчас начнется допрос. Следователь сперва будет ласков. Сначала он предложит папиросы. Потом он предложит жизнь. Папиросу, кто очень хочет курить, можно взять, а от жизни придется отказаться. Следователь разведет философию: «Вы молоды, жизнь хороша…» – и так далее. Жандармы неизобретательны в философии. Но они очень изобретательны в другом. Вот тут нам может прийтись довольно туго, ребята. (Поправляет повязку на голове.) Что ж, выдюжим! Останемся большевиками до конца. Ни одного имени! Ни одного адреса! Товарищи мои! Ну, попрощаемся.

Целуются. Жанна издает звуки, похожие на рыдания.

Жанна! Жанна!

Жанна. Нет, это просто насморк…

В камеру входит полковник Фредамбе. Вносят стол и стул. Полковник садится.

Полковник. Я не следователь. Я не полицейская собака. Я солдат. Я не задаю коварных вопросов. Я не вырываю ногтей. Фи! Я наступаю открыто. По-военному. Развернутым фронтом. Я предлагаю вам: жизнь, свободу, поездку за границу. Курите?

Бродский. Вы, солдат, предлагаете нам стать дезертирами?

Полковник. Время пройдет – все забудется. Время – джентльмен.

Степиков. Нет, кроме шуток?

Полковник. Вы взойдете на палубу. Пароход загудит красивым молодым басом, и вы поплывете навстречу прекрасной Европе. Я вам завидую.

Бродский. Мы не взойдем на палубу. Пароход не загудит молодым, красивым басом. Мы не поплывем навстречу прекрасной Европе. И все-таки вы нам будете завидовать. Я вам сейчас докажу это. (Берет папиросу.) Мы революционеры. Мы свободные люди. А вы лакеи парижских, лондонских и нью-йоркских спекулянтов. Вас содержат ростовщики. Мы добываем счастье для людей. А вы – купоны для рантьеров. Нас послал народ, а вас послали лавочники Европы и Америки. Согласитесь, полковник, разница не в вашу пользу.

Полковник (задетый, но из расчетливости стараясь удержаться на высоте интеллектуального разговора). Но-но, не преувеличивайте, мсье. Я свободный человек. Я здесь по доброй воле.

Бродский (берет со стола карандаш). Если бы этот кусок дерева мог рассуждать, он, наверно, был бы уверен (швыряет карандаш), что падает по доброй воле.

Полковник. Ну… Разговор несколько затягивается и несколько уклоняется… (Либеральничая.) На что вы надеетесь, кучка ослепленных, обманутых людей? Против вас армия союзников: двадцать пять миллионов солдат!

Бродский. Будем откровенны – здесь нет посторонних.

Полковник (оживляясь). Да, будем откровенны.

Жанна. Мишель!

Степиков. Ничего, ничего.

Бродский (таинственно). Вы боитесь своих солдат еще больше, чем красных.

Полковник. Я думал, что вы умнее. Наши полки – это римские легионы. Они победили мир.

Бродский. Однако эти римские легионы бегут во все лопатки от наших голодных и босых партизан. Да, господин Юлий Цезарь! Вы отступили от Николаева, вы отступили от Херсона, вы отступили от Беляевки, от Березовки, от Тирасполя, от Вознесенска. Вы отступите и от Одессы.

Полковник. Мне жаль вас, мсье. Вы кажетесь человеком с головой. Ваши сведения устарели. Вы все еще надеетесь на помощь извне? Но знаете ли вы последние события? Красные войска разбиты!

Бродский. Вы врете! Большевики надвигаются. Они растут. Они окружают. Вот они! Вот они!

Полковник (рефлекторно вздрогнув и озирая зрительный зал). Где? О грязные русские! Мы пошлем сюда корпус, армию! Мы растопчем ваши вшивые войска!

Жанна. Посылать войска в Россию – это все равно что посылать их в коммунистический университет.

Полковник. Quant а vous, ma chеrie, ca sera une conversation particuliеre. Vous еtes franсaise. L'adresse d'Oblastkom – c'est pas une trahison pour vous. Au contraire – vous avez trahie la patrie, pour vous c'est une rеdemption de la trahison. Donnez quelques adresses, quelques noms et la patrie vous pardonnera. Vous voyez, je ne suis pas sеvеre.

Что касается вас, моя милая, – это особый разговор. Вы француженка. Сообщить адрес областкома – для вас это не предательство. Напротив, вы предали родину, и, стало быть, для вас это будет искуплением предательства. Сообщите нам несколько адресов, несколько имен, и отечество простит вас. Я не хочу быть строгим.

Жанна. Когда я смотрю на вас, мне стыдно, что я француженка.

Полковник. Franзaise! Monstre, privе du patriotisme!

– Француженка! Чудовище, лишенное патриотизма!

Жанна, Je suis la patriote du socialisme!

– Я патриотка социализма!

Полковник. Je dois ajouter, mademoiselle, que si vous еtes sincеre je vous libеrerai, ainsi que ces messieurs… (Я должен добавить, мадемуазель, что, если вы будете откровеннее, я вас освобожу так же, как и этих господ…) В ваших руках их жизнь.

Степиков. Жанна! Пошли его подальше!

Полковник (Степикову). А вы, мсье, вы маленький человек. Эти люди делают карьеру. Это деньги. Это льстит самолюбию. Но вы (почти поет) простой рабочий. Простой обманутый рабочий. Неужели вам интересно быть трамплином для этих комиссаров, которые…

Степиков. Убирайся со своими песнями туда, откуда ты приехал!

Полковник. Не злоупотребляйте моей добротой, господа. Адреса!

Молчание.

Развязывайте языки, мои милые! Я устал. Адреса!

Молчание.

Ну, в таком случае…

Распахивается дверь. Входят люди с револьверами. Молча надвигаются они на большевиков.

Адреса!

Вместе:

Степиков. Отставить!

Бродский. Нет!

Жанна. Никогда!

Люди надвигаются.

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.