Подарок Нечипоренко

Раздел - Тихая Одесса

Как и следовало ожидать, в списках сотрудников Одесской чрезвычайной комиссии Лежин не числился. Не было такого и в Особом отделе гарнизона. Нашелся один, по фамилии Лажнян, но проверка показала, что это бывший командир взвода стрелковой бригады Котовского, родом из Нахичевани. Многие знали его еще с гражданской войны.

Между тем хранить в тайне предстоящую операцию становилось все трудней и трудней. Для подготовительной работы тоже требовались люди. Иннокентьев предлагал начать понемногу привлекать к ней наиболее испытанных и проверенных сотрудников, но осторожный начальник разведотдела категорически возражал.

— Рассуди сам, — говорил он, — из-за этого шпиона мы сейчас как стеклянные — просматриваемся насквозь. Он же наверняка поддерживает с кем-то дружеские отношения, и, скорее всего, как раз с самыми лучшими из наших людей.

— Ну и что с того? Думаешь, они ему проболтаются по дружбе? — обиделся за чекистов Инокентьев.

— Не в том дело. Достаточно оторвать их от обычной работы, чтобы он насторожился.

— Ну и бес с ним, пускай его настораживается! Мало ли какие у нас могут быть дела!

Оловянников отрицательно крутил головой;

— Нет, нельзя, все на волоске!

Он не хотел рисковать ни в одной мелочи и, вероятно, был прав. Но рискнуть все-таки пришлось. И именно этот риск лишний раз подтвердил справедливость старинной пословицы о том, что нет худа без добра…

Подошло время встречать в Люстдорфе фелюгу с оружием. Для операции нужны были люди. Оловянников предложил было набрать их из сотрудников уголовного розыска или даже мобилизовать молодежь через городской комитет комсомола, однако Немцов и слушать об этом не захотел.

— Пусть наши идут, — заявил он, — дело серьезное!

— А шпион? — напомнил Оловянников.

— Шпион, шпион! На Канатной детский дом открыли для матросских сирот. Может быть, ты их лучше возьмешь? Там-то наверняка нет шпионов!

— Мне, знаешь, не до шуток, — сказал Оловянников, теребя усы — Группу должен возглавить Михалев. Люди пойдут с ним под видом блатных, и называть они его должны будут Седой. А ты понимаешь, как опасно расшифровывать Михалева как раз перед совещанием атаманов?

— Я все отлично понимаю! — сказал Немцов. — Но и перепоручать это дело кому-нибудь другому тоже не намерен! Пусти слух, что ночью будем брать контрабандистов, ну, допустим — в Лузановке. Дело обычное, никого не удивит. И вызови добровольцев. Да, да, добровольцев! Чем откровенней будем действовать, тем меньше тот что-либо заподозрит. А Михалева им не обязательно называть: не все же блатные в городе его знают, в конце-то концов!.. Ну, двум-трем ребятам, которые понадежнее, можно сказать, и хватит.

— Да ведь от остальных-то не скроешь, что фелюга привезет оружие. Одного этого достаточно, чтобы провалить Михалева!

— Предупреди, чтобы молчали.

— Шпиона тоже предупредить? — ехидно спросил Оловянников.

— Вот сказка про белого бычка! — рассердился Немцов. — Сказано тебе: никому я этого дела перепоручать не стану! Пойдут чекисты — и точка! Да черт тебя побери совсем, контрразведчик ты или нет? Так изволь провернуть это дело так, чтобы комар носу не подточил, иначе головы тебе не сносить, так и знай! Все! Действуй!

Оловянникову пришлось уступить. Он сделал это скрепя сердце, утешая себя тем, что, может быть, действительно шпион не придаст значения рядовой облаве на контрабандистов.

Но, видимо, от наблюдательных сотрудников Одесской чрезвычайной комиссии не укрылось, что начальник разведотдела очень серьезно относится к незначительной на первый взгляд операции. Желающих принять в ней участие оказалось больше чем достаточно.

Отобрали десять человек. Велели им собраться на конспиративной квартире вблизи Привоза. В три часа дня туда пришел Алексей.

Уже около месяца он был вынужден жить в тесном окружении всякой нечисти, вдали от товарищей, отделенный от них жесткими законами конспирации. И вот здесь, в комнате, где было полно чекистов, он вдруг почувствовал себя так, будто после долгого отсутствия возвратился в родной дом. Хмурые, веселые, насмешливые, простоватые — все эти люди были как-то по-родственному понятны ему. Хотелось к каждому подойти, хлопнуть по плечу, сказать: «Здорово, вот и я! Давненько не видались!» Это чувство еще больше усилилось, когда он увидел знакомые лица.

Был здесь молодой чекист, который на митинге местрановцев в Оперном театре наладил тишину с помощью дощатой дверцы. Другого чекиста, постарше, с выпуклым облысевшим лбом, Алексей запомнил еще с того дня, когда, шатаясь с Пашкой по Одессе, оказался случайным свидетелем его перестрелки с налетчиком на Пушкинской улице. Наконец, третьего чекиста Алексей знал понаслышке: это был начальник оперативного отдела губчека Демидов, плотный голубоглазый здоровяк в черной кожанке, застегнутой, несмотря на жаркую погоду, на все пуговицы.

Да, собственно, и все остальные казались ему уже где-то виденными, привычными, своими…

Немногословный, сдержанный, с простым малоподвижным лицом прирожденного разведчика, Алексей тоже привлек к себе внимание. Чекисты с любопытством поглядывали на незнакомого рослого парня в мешковатом пиджаке, с которым Оловянников и Инокентьев о чем-то долго беседовали наедине перед началом оперативного совещания.

Начал совещание Иннокентьев.

— Нынче вечером, — сказал он, — устроим небольшой маскарад. Поиграем в блатных…

Не объясняя, зачем это нужно, он велел всем позаботиться о соответствующем обличье и к восьми часам вечера опять собраться здесь.

— Указания получите на месте. Руководить операцией буду я и вот он… Зовите «старшой», этого достаточно. — Инокентьев указал на Алексея.

Все посмотрели на него.

Алексей сидел с краю стола, прямой, застывший. На щеках его выступили длинные желваки. Светлые, с холодным слюдяным блеском глаза были неподвижно устремлены на бронзовую чернильницу, стоявшую на столе. Когда Инокентьев уже собрался закончить совещание, он вдруг сказал:

— Одну минуту. Насчет специальной-то группы вы забыли?

— Что?

— Да как же! — проговорил Алексей, точно досадуя на забывчивость начальства. — Можно вас на пару слов? — и кивнул на дверь.

Они втроем вышли в коридор.

— Ты в уме? — набросился на него Оловянников. — Какая еще специальная группа?

— Тихо! — схватил его за плечо Алексей. — Он здесь!

— Кто?

— Этот гад… Лежин!

На мгновение воцарилась тишина. Стало слышно, как за дверью оживленно разговаривали чекисты. Оловянников, бледнея, спросил:

— Который?

— Полный, сидит рядом с Демидовым.

— Лысый?

— Да.

Оловянников и Иннокентьев переглянулись между собой.

— Арканов… старший уполномоченный, — проговорил Оловянников таким неестественно ровным голосом, что было нетрудно понять, какая буря поднялась в душе начальника разведывательного отдела.

— Как ты узнал?

— Зажигалка…

Да, это был китайский болванчик с раскрывающимся ртом.

Только два дня назад Алексей видел его в руках Нечипоренко. Потом он слышал, как атаман просил Шаворского передать что-то на память своему земляку, «незаменимому», как называл его «хозяин». И вот теперь зажигалка была у человека, который стрелял в налетчика на Пушкинской улице. Стрелял и не попал с тридцати метров…

Напряженное внимание этого человека Алексей ощущал на себе с того момента, как вошел в комнату, Вначале он объяснил это простым любопытством…

Ссутулившись, поставив локоть на стол, тот сидел как раз напротив Алексея. Пальцы его машинально поглаживали серебристое тельце восточного божка. Потом, также машинально, он нажал пружину. Болванчик раскрыл рот, из него выскочил острый язычок пламени… Алексей медленно отвернулся. Это не могло быть ошибкой или случаем — Алексей давно уже не верил в подобные совпадения. Лично для него все было ясно. Надо только доказать, уличить, поймать с поличным…

— Смотри, Михалев! Арканов переведен из Киева, полгода уже здесь. Ты точно знаешь, что это та самая зажигалка?

— Совершенно точно: всего две такие и есть! Да сами можете убедиться: у той фигурки должна быть вмятина сбоку. Петр потому и оставил ее себе, а мне дал которая получше.

— Ну, допустим… А не могло быть такого случая: Шаворский поручил кому-нибудь передать зажигалку по назначению, а порученец угодил к нам в руки, так она и попала к Арканову?

— Нет, — сказал Алексей, подумав. — Шаворский никому не поручал связываться с Лежиным, я бы знал. Ну давайте проверим. Вы заговорите с ним, спросите, откуда такая зажигалка, а я вмешаюсь.

— Хорошо. Только на рожон не лезь.

— Будьте спокойны!

— Надо Демидова предупредить, — заметил Иннокентьев. — Без него не начинайте. Вызовите-ка мне его сюда…

Воспользовавшись отсутствием начальства, чекисты повставали с мест. В комнате было сизо от дыма. Арканов стоял в простенке между окон, завешенных тюлевыми занавесками, разговаривал с Демидовым и высоким горбоносым чекистом. Когда вошли Оловянников и Алексей, они направились к своим стульям, на ходу гася цигарки.

— Ничего, можно курить, — сказал Оловянников. — Получилась небольшая задержка, товарищи, минут пятнадцать придется обождать. Сейчас доставят сюда одного типчика, который укажет точное место высадки контрабандистов. Демидов, там твоя помощь понадобится, выйди-ка к Василию Сергеевичу.

Демидов вышел. Оловянников опустился на стул посреди комнаты, всем своим видом показывая, что ближайшие пятнадцать минут он намерен отдыхать. Алексей присел возле него.

— Ну, братцы, — сказал Оловянников, — дельце нам сегодня предстоит заковыристое. Таких контрабандистов вы еще не видывали!

Он был заметно возбужден и чаще, чем обычно, проверял, на месте ли его усики. Чекистам, хорошо знавшим своего начальника, все это говорило о том, что Оловянников задумал какую-то хитрую комбинацию. Его обступили со всех сторон. Вопросов никто не задавал, но каждый надеялся узнать что-нибудь о предстоящем деле. Арканов стоял рядом с Алексеем, почти касаясь его коленом. Алексей близко видел его крепкий раздвоенный подбородок и мягкую круглую скулу с царапиной бритвенного пореза…

— Небось интересно? — усмехнулся Оловянников,

— Само собой, — сказал кто-то.

— Ничего, потерпите до вечера! Курить есть у кого-нибудь?

— Курить начали, Геннадий Михайлович?

— Случается, балуюсь, под настроение..

— Махорочки? Папирос?

— Курить так уж курить, махорку давайте.

Табак он взял у Арканова. Долго и неумело свертывал цигарку. Алексей видел, что он нарочно тянет время, дожидаясь, очевидно, возвращения Инокентьева.

Наконец тот вошел в комнату, сказал:

— Все в порядке.

— Ну и ладно, — кивнул Оловянников. — Дайте-ка огоньку…

Угостивший его табаком Арканов первым поднес и зажигалку.

— Ого! — сказал Оловянников. — А ну, покажи!

Он взял зажигалку, осмотрел ее со всех сторон:

— Хороша! Божок какой-то?

— Должно быть, китайский, — сказал Арканов. — Хитро сделана, верно?

— Хитро.

— У него их до черта, — заметил кто-то из чекистов, — цельная коллекция!

— У тебя еще такая есть? — заинтересовался Оловянников.

— Такой нету. Да вам-то зачем, Геннадий Михайлович, вы ж некурящий?

— Мало что, просто красивая вещица, хочется иметь. Не уступишь?

Арканов извиняющимся жестом развел руками:

— Не могу, память.

— От женщины, наверно?

— От друга: вместе воевали.

— А, от боевого соратника… — проговорил Оловянников. — Тогда другое дело. — Он повернулся к Алексею: — Посмотри, какая занятная.,

Алексей взял зажигалку. Вот она, вмятина… Он потер ее большим пальцем и искоса взглянул на Оловянникова. Тот едва приметно кивнул.

— Редкая вещь, — произнес Алексей, — таких, видно, немного…

— Я их немало переимел на своем веку, — самодовольно сказал Арканов, — а подобной не встречал,

— Да их всего-то две! — сказал Алексей и достал из кармана своего болванчика. Обе фигурки он сложил вместе, сжав большим и указательным пальцем. — Вот вторая. Тоже от друга…

Он снизу вверх посмотрел Арканову в глаза. И от его взгляда у Арканова беспокойно шевельнулись зрачки.

Кроме Оловянникова, Инокентьева и Демидова, который, войдя в комнату, издали наблюдал за этой сценой, никто из присутствующих еще ничего не подозревал.

Алексей поднялся и спросил с нарочитой наивностью:

— Значит, он ее уже успел тебе передать?

— Кто?

— Ну, друг твой, сосед, Степан Анисимович?

И тут все увидели, как у стоявшего перед ним человека лицо как-то вдруг обессмыслилось от испуга и приобрело серый оттенок.

— Какой такой сосед? — пробормотал он. — Н-не знаю!

— Разве? — не выпуская его взгляда, сказал Алексей. — А он тебя часто вспоминает, такую рекомендацию дает — позавидуешь: незаменимый, говорит, человек! И Шаворский поддерживает.

Пока он все это говорил, с Аркановым творились удивительные превращения. Он отступил на шаг, съежился и, казалось, стал ниже ростом. У него старчески одрябли щеки, обильная испарина выступила на лбу.

— Да ты что! Путаешь с кем-то…

— Нет, не путаю, Лежин, специально пришел тебя повидать!

Лежин обвел глазами чекистов, попытался иронически улыбнуться, но улыбка не получилась. Чекисты расступились. Он стоял один посреди комнаты, неуклюже распялив локти.

Не давая ему опомниться, Алексей сказал:

— А Нечипоренко ты узнаешь: сейчас его приведут сюда!

— Врешь! — вырвалось у Лежина. — Не взяли вы его!..

— Не взяли — так возьмем! — проговорил Оловянников, отстраняя Алексея. — Наконец-то ты попался, собака! Снять оружие!

Втянув голову, не спуская глаз с начальника разведотдела, Лежин попятился к стене.

Рядом с ним уже был Демидов.

— Сказано тебе, с-снимай! — слегка заикаясь, приказал он.

Лежин оттолкнул протянутую к нему руку и сделал движение в сторону, точно хотел проскользнуть к окну между Демидовым и стеной.

Начальник оперативного отдела преградил ему дорогу:

— Стойл

— Пу-усти!..

Надеясь, очевидно, воспользоваться замешательством среди чекистов и выпрыгнуть из окна невысокого второго этажа, Лежин вдруг нагнулся и головой вперед бросился на Демидова.

Однако с Демидовым не так-то легко было совладать. Лежинм сбил его с ног, но, падая, тот успел поймать шпиона за отворот куртки и рвануть на себя. Они покатились по полу. На помощь подоспели Алексей и оправившиеся от изумления чекисты.

Через несколько минут Лежин сидел на стуле, прикрученный к нему поясными ремнями.

— Сейчас будешь говорить или после? — спросил его Оловянников.

— Га-ады!.. — прошипел Лежин. Лицо его было перекошено, слезы текли по щекам. — Слова не вытяните, гады!..

— Значит, после, — спокойно резюмировал Оловянников. — Вот, товарищи, какой камуфлет! — обратился он к чекистам. — Полгода этот тип считался у нас своим. Расхлебывать, что он наделал, нам еще предстоит. Ну, да постепенно расхлебаем… А теперь слушайте. Его мы оставим здесь на день-два, в чека отправлять не будем. О том, что произошло, не должна знать ни одна живая душа, даже из наших, обстановка требует. Вы поняли меня? Ни одна живая душа! Будут спрашивать, где Арканов, говорите: послан в командировку.

Убедившись, что присутствующие хорошо усвоили его распоряжение, спокойно, будто решительно ничего не случилось. Оловянников заговорил об операции в Люстдорфе.

Когда расходились, он задержал Алексея:

— После, если сможешь, приезжай сюда. Вместе допросим эту сволочь. — И, весело блеснув очками, шепотом добавил: — Хорошо, брат! Правильный сегодня денек!

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.