Cвистеть — не мешки ворочать

Раздел - «Крошка Цахес Бабель»

Или Вы думаете, что Бабель создал только одесский и русско-еврейский языки? Как раз тот случай! А потому наш современник Й. Петровский-Штерн написал в своем эссе «Исаак Вавилонской»: «…Бабель создает уникальный язык — портовую lingva franka, для которой — все флаги в гости к нам». Потому совершенно справедливо отмечал один из учеников и продолжателей Бабеля Валентин Катаев: «…никто из писавших об Одессе — а их было немало — не обладал столь обширной палитрой красок и жизненных деталей местного быта, как…».

Стоп. Быть может, вы полагаете, что на автора сего опуса уже подействовали многочисленные камлания по поводу самого великого и одесского из всех одесских писателей? Пока еще нет, пусть даже Катаев был далеко не единственным учеником и продолжателем доблестно-мифического Крошки Цахеса Бабеля. «…писатели Эдуард Багрицкий, Валентин Катаев, Илья Ильф и Евгений Петров, Юрий Олеша — ученики и продолжатели Бабеля», — сеет разумное, доброе и вечное известный российский педагог и журналист В. Распопин в педагогическом альманахе «Школа: день за днем». Именно благодаря просветителю Распопину, я понял, что наш Дюк просто обязан попасть в книгу рекордов Гиннеса по разделу долгожителей. Ведь, оказывается, Дюк был братом «того самого противника доблестных мушкетеров», следовательно, пережил наш первый градоначальник французского кардинала ровно на 180 лет. Распопинские откровения по поводу главного долгожителя планеты Дюка ничуть не слабее, чем за учеников и продолжателей Бабеля.

Сам же Катаев утверждал, что его нынешний сенсэй вообще не был одесситом. Дескать, Бабеля привезли в Одессу в десятилетнем возрасте, а легенда за одесское происхождение — всего лишь один из многочисленных рассказов патологического лжеца Бабеля. Даже если будут найдены документы, подтверждающие одесское происхождение Бабеля, я немножко склонен верить Катаеву. Потому что «родиться в Одессе» и «быть одесситом» — это две большие разницы. Да и что были реальному Бабелю паленые ксивы, кроме пары пустяков? К тому же прекрасно помню, как в лихие девяностые в Одессе штамповали евреев из граждан с явно антисемитскими внешностями, которые безо всякого предварительного обрезания фуркали за кордон. Один из тех деятелей даже получает хорошие бабки исключительно потому, что чересчур подорвал свое драгоценное здоровье, распространяя идеи сионизма на своей неисторической родине.

Сильно сомневаюсь, что папа одесского языка и создатель портовой лингвы Исаак Бабель знал что такое «марсала», «голиаф», «рвач», «скала», «лесник», «штифт», «штенкель», да и выпорхнувшее за пределы Одесского порта слово «тамада» он явно воспринимал не в первоначально одесском, а в таки хорошо позжейном русскоязычном смысле. А тамада — руководитель бригады портовых грузчиков. Не пиндосов, босяков, дикарей, банабаков, а амбалов. Тамада — это же вам не пахан всех портосов или батька босяков, который «грезит родной, забитой Украиной».

Несмотря на наличие ныне возвышающейся до небес фигуры Крошки Цахеса Бабеля, Катаев рискнул написать, что самой обширной палитрой красок и жизненных деталей местного быта обладал вовсе не он, а одесский писатель Кармен. В отличие от «подлинного отца одесского языка» и «создателя уникального языка — портовой lingva franka», Лазарь Кармен таки знал, что «полежальщик» является синонимом «штивальщика», превратившегося во второй половине прошлого века в «сыпщика». С одним «с», прошу заметить. Именно так писали это слово в одесской прессе каких-то пятнадцать лет назад. Затем места сыпщиков в средствах массовой информации заняли делавары совсем не индейского происхождения.

Бабелю исполнился год, когда вышла первая книга девятнадцатилетнего Кармена. С тех пор почти ежегодно у Кармена выходила одна или две книги. Кроме того, он печатался в «Русском богатстве», «Ниве», «Мире Божьем». Одесса носила этого писателя на руках совсем не вперед ногами. И даже последний из малохольных пиарастиков не упрекал Лазаря Кармена в пропаганде блатного жаргона или псевдо-одесского языка. Потому что на его книгах стоял традиционный для тех времен штамп «Дозволено цензурой». Но многое из того, что дозволяла цензура при проклятом царизме, было воспринято родной советской властью в штыки. Пусть даже Кармен писал об обездоленном пролетариате, с радостью на лице принял революцию и, более того, был выпущен из белогвардейских застенков лишь для того, чтобы этот любимый горожанами прозаик смог умереть в собственной постели. Потому многие из его произведений переиздали лишь в 21 веке.

Одесса и порт были для Кармена неразрывны, как человек и его сердце. И хотя Кармен не сумел выбиться не то, что в папики одесского языка, но даже в создатели портовой лингвы, он все равно использовал в своих произведениях истинно одесский язык, а не его бледную копию. Что доказывает, к примеру, рассказ «Дети набережной», опубликованный в 1901 году: «шмырник, фраер, декохт, мент, баржан, а ни мур-мур, стрелок, блотик, босяк, бароха, байструк, вира наша, бароха девяносто шестой пробы, кадык, холера, жлобы, выхильчаться, плейтовать, биндюжники, медвежьего окорока им, саук, сбацал, шкал, гнусная ховира, хай наделали, с цацкой на красной ленте, шарик, звенели фисташки, скорпион, блатной, на цинке постоит, вкоренную, буфера, бифштекс с набалдашником, дубки, сейлоры, наштивались пивом, по-джонски, обе глюзы, зеке, гайда под арап, годдым, пух, ша, шкал, французские фокусы, джоны, такой маленький и такой горячий, семитатные бублики, пробочницы, ментяра, налить масла шмырнику, леля, рыболовный прут, ливеруешь, воловик». Вы не найдете и десятой части такого количества истинных одессизмов во всем творческом наследии Крошки Цахеса Бабеля, по поводу которого И. Елисеева недавно написала: «…в книгах Бабеля знаменитый «одесский сленг» был еще новинкой».

По произведениям Лазаря Кармена можно составить весьма объемный одесско-русский словарь. «Воловик» — дубинка, «бароха» — зазноба, «саук» — холод, «французские фокусы» — еврейские штучки, «фисташки» — деньги, «шарик» — чистильщик пароходных котлов, «холера» — неприятность, «скорпион» — таможенник, «налить масла шмырнику» — отвлечь внимание сторожа, «дубки» — парусные суденышки, «шкал» — стакан, «бычок» — окурок, «пух» — хлопок, «кадык» — воришка, «буфера» — верхний бюст дамы… Или подобный перевод пока в диковинку для россиян?

Как бы то ни было, «буфера», «бычок» и иже с ними в одесском смысле слова уже давно пополнили запас русского языка, зато «бифштекс с набалдашником» — синоним одесскоязычной «отбивной по ребрам»; саму же отбивную в Одессе по сию пору именуют словом «биток». Что такое «стрельнуть папироску» в России тоже давно известно, равно как и значение слова «кабриолет», зато слово «прут» в смысле «удочки» там стали применять относительно недавно. А выражение «Такой молодой и уже такой горячий» равно как и «Красавец девяносто шестой пробы» одесситы употребляют по сию пору. Пусть даже уже куда более полувека выпускаются более низкопробные золотые изделия.

Ах, это многократно расцитированное «останешься со смитьем», которое, как пояснил Бабель берет начало не от украинского слово «смиття», и не из Юшкевича, а от древне-русского «смитие». Ах, этот великолепный, сто раз приводившийся в качестве примера образчик одесской речи «Беня знает за облаву». Так Кармен еще до Бабеля писал не то, что за пресловутое смитье мое, но и даже так: «валандался за портовыми дамами-посмитюшками». Слово «валандался» ныне можно употреблять не только в значении «волочился», но и «валялся», а «посмитюшкой» одесситы именуют некую птичку размером с горобчика. «Горобчик» — в русском языке «воробей», а «воробей» в одесском языке — человек, порхающий для поживы по помойницам (свалкам) и прочим альфатерам (мусорный контейнер).

Но если вам надо этих «за» и «до» в более раннем, нежели у Бабеля, исполнении, пожалуйста: «— Ты чего до них ливеруешь? — Что ты?! Ей-богу, Сенечка, ты за понапрасно». Это не налетчики, это дети улицы так разговаривают. Так что, говоря языком Кармена: Вайзовские, телеграфный столб вам в рот с паклей по поводу того набрыдшего Бени с его псевдомолдаванским воляпюком.

Певец Одессы, подлинный знаток жизни банабаков и биндюжников, Кармен оставил нам в наследство не только характерные образчики упомянутой выше лингвы, а целую энциклопедию Города и его языка на срезе 19–20 веков. Кармен писал, как дышал и говорил, а потому употреблял в своих рассказах «вырло» — оглобля, «тяжчик» — руководитель, «рвач» — стивидор; подрядчик, «шайка» — площадка прямоугольной формы, «припор» — выемка. А «четверик», «материк», «плаха» — конкретизированные синонимы «ракушняка», из которого построена Одесса. Мы ведь по сию пору говорим и пишем «ракушняк», а не «известняк», как принято за пределами Города. Кармен, не в пример самому выдающемуся одесскому писателю, не отправлял своих героев запрягать в одноконную повозку Соломона Мудрого и Муську и, в отличие от бабелевских налетчиков, он знал, как звучит по-одесски слово «облава».

На Молдаванке во время сильного шухера было принято кричать «Зекс!», то есть «бери ноги в руки в темпе вальса». Ни один из настоящих одесситов в те годы не спутал бы молдаванский «зекс» со слободским «зетце», имеющим совершенно иное значение. Ведь на каждом хуторе Города, будь то Пересыпь или Курсаки, имелась своя небольшая, но лингвистическая специфика.

Отчего измученный нарзаном монтер обращается к Остапу Бендеру женским именем Дуся? Лишь в 21 веке в России был издан словарь, где растолковано некогда исключительно одесское слово «дуся»: «Употребляется как ласковое обращение к мужчине или женщине, соответствуя «милый, хороший». Но не дай Бог обратиться к настоящей одесситке «дуся», вы таки будете иметь что послушать. Кстати, за «иметь что послушать». Пару лет назад один пацан-турист, услышав в свой адрес от одесского сверстника это выражение, решил, что ему дадут послушать какой-то диск. В общем, с помощью «дуси» можно обращаться только к представителю сильного пола. Лазарь Кармен еще до Ильфа и Петрова писал: «Нет такой девицы на Слободке, которая бы не страдала по нем и дусей в глаза не называла».

Лазарь Кармен пользовался богатством одесского языка на всю катушку, да так, что никакая русскоязычная цензура не могла придраться. Как это сделано в рассказе «С привольных степей» (заметьте не «из степей»). «— Черт! …Сукобой посадский! …Ишь, цап! — И откуда их, жлобов, носит? Сидел бы у себя в деревне. — У них недород! А почему недород? Потому что ему, сиволапому, в город хоца. Здесь и трактир, и чай с музыкой, цирк, всяка штука. Чего землю рыть и сеять?». Так разве эти слова не актуальны в наше время?

«Черт» — деревенский житель, поселившийся в Одессе, «жлоб» — уже знаете что. С «цапом» интересно. Сегодня во всех кинофильмах, дублированных на украинский язык, звучит несуществующее в этот языке слово «козэл». На самом деле по-украински «козел» — цап. Образованное от «цапа» одесское слово «кацап» знала даже мадам Крик в исполнении Бабеля. Только вот жена реального Менделя Крика с Молдаванки попрекала бы мужа не «кацапами», а «гоями» или «хозерами». В крайнем случае, неизвестными за пределами Одессы «кацапурами». В советские времена за употребление слова «кацапура» даже в устной форме можно было расплатиться сломанной судьбой. Что до «сукобоя», то это синонимом одесского слова «шмаровоз» в одном из его нескольких значений.

Сегодня вместо карменовского «шармовщика» мы употребляем его современный синоним — «шаровик», а также «нашармака». В отличие от «мадамочки» и иже с ней, мы давно не произносим некоторые устаревшие слова и фразеологизмы одесского языка, запечатленные на страницах книг Кармена, однако такие выражения как «тю-тю» (берет начало от нашего Ваньки-Рютютю, он же российский Петрушка, украинский Мартын Боруля), «блямба», «шабашить», «мент», «бычок» в значении «окурок» и многие другие обосновались в русском языке не без влияния этого писателя. А фразеологизмом «карандаш» по сию пору пользуются все экс-советские рыболовы. Но сколько слов и фразеологизмов попало в русский язык из произведений секс-символа одесской литературы, светлым именем которого постоянно затрендываются мозги почтеннейшей публики? «Бабель был самым «большим одесситом» среди одесских писателей», — добавляет свой штрих Р. Крум к групповому портрету Крошки Цахеса Бабеля, который «сделал в области русского языка то, что до него делал только Пушкин».

Вот он, слегка присущий исключительно раннему Бабелю, истинный стиль одесской литературной школы; всего одно предложение из Кармена: «Порт сразу, точно по сигналу, осветился сотнями электрических огней, заключенных в матовые, стеклянные шары на высоких, как мачты, железных штангах; осветились пароходы в бухтах и на рейде, баржи, катера, дубки, землечерпалки; они разбросали вокруг себя по темной, зыбящейся воде слитки золота, букеты цветов, ожерелья красных, извивающихся змей, исчертили ее и исписали огромными письменами, которые под ее дыханием мешались, как в калейдоскопе, образуя фантастические чарующие узоры; затрепетал, наподобие бабочки красный огонь маяка у входа в бухту».

Лазарю Осиповичу Кармену повезло. Он умер в возрасте 44-х лет не без активной помощи белогвардейцев в 1920 году, оставив после себя большое творческое наследие, как и положено настоящему одесскому писателю той эпохи. В отличие от Рабиновича и Юшкевича, фамилия «Кармен» в Одессе не забыта. Одна из улиц Города была названа в честь Романа Лазаревича Кармена, самого известного советского кинодокументалиста.


Похожие страницы:
Свежие страницы из раздела:
Предыдущие страницы из раздела:

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.