По следам делаваров

Раздел - «Крошка Цахес Бабель»

Не так давно я спросил у кандидата филологических наук Евгения Степанова: «Женя, отчего ты называешь одесский язык «русским языком одесситов?». Доцент Степанов предельно честно ответил, что он собирается защищать докторскую диссертацию на эту тему, однако научного термина «одесский язык» не существует.

Интересная картина нарисовалась: язык есть, а термина нет. Вот почему мы таки да говорим по-русски. Я себе думаю! Сам Максим Горький давным-давно говорил: «Есть у нас «одесский язык», и не так давно раздавались легкомысленные голоса в защиту его «права гражданства». А раз по сию пору одесситы не получили такого права из-за далеко не в первую очередь отсутствия научного термина «одесский язык», они поступили, как всегда, мудро.

«Пусть филологи спорят о существовании или не существовании одесского языка — нас это не касается: все мы, одесситы, только на этом языке разговариваем. По этому языку нас везде узнают. С этим языком мы внедряем культуру в окружающий нас мир, расползаясь по всему земному шару. С этим языком мы завоевываем весь мир», — писал профессор Игорь Ковшун.

Уже два столетия кряду Россия, сама того не замечая, сперва насмехается над нашей родной речью, а затем впитывает ее в себя. Сначала российские лингвисты поучают малограмотных одесситов, что слово «беспардонный» означает исключительно «безжалостный», а потом с русским литературным языком и его грамматикой происходит то, к чему все давно привыкли. В самом начале девяностых одесский журналист Е. Голубовский в заметке о выходе одной книги написал, что носит она «хулиганское (для тех, кто понимает) название «Посмотри на Дюка с люка». Тогда стараниями советской власти в самой Одессе уже слабо кто помнил это старинное выражение, а сегодня оно растиражировано от Бреста до Курил. Много лет назад газета «Киевские ведомости» написала, что я «постарался обогатить великий и могучий одесский язык собственными лингвистическими изысканиями. Не всегда, впрочем, благозвучными. К таковым, например, относится слово «пиараст». Каюсь, грешен, обыграл, когда впервые услышал термин «пиар», но, тем не менее, это слово давно и активно используется на всем постсоветском пространстве. Например, в январе 2008 года газета «Московский комсомолец» опубликовала статью Марины Озеровой под названием «В Госдуме завелся активный пиараст».

В 2006 году Дмитрий Соколов-Митрич вынес слово «отморозок» в заголовок своей статьи, опубликованной в «Известиях», где пояснил: «Слово «отморозок» появилось в русском языке недавно». Понятно, что в России с ее холодным климатом подобное слово не могло появиться по определению. А по Одессе еще в двадцатые годы гонял Рома Герман со много о чем говорящим погонялом Придурок-Отморозок. Это он сочинил впоследствии растиражированный даже в кино способ заработка под названием «Купи кирпич». Когда Рому вязали менты, он стращал их: сейчас всех покусаю, у меня нехорошая болезнь. (Так в Одессе именуют сифилис; можно подумать, что все остальные болезни — это таки счастье). Но стражи порядка не обращали внимания на возможность бактериологической атаки со сторону Придурка-Отморозка. Они знали, что месье Герман набрался сифилистических манер общения с людьми у известного всему Городу Ривеле-Язвы. В те далекие, но славные годы в одесском языке появился и термин «отмороженный» («обмороженный»), но к «отморозку» он не имеет даже косвенного отношения и по сию пору означает «инфантильный». По поводу обмороженной дамочки могут и сказать: «Ее куры лапами загребут». Слово «морозиться» переводится на русский язык как «стесняться»; «вести себя тише воды, ниже травы».

Но как бы после всего сказанного ни называли мой родной язык, хоть одесским жаргоном или русским языком одесситов, на самом деле он является исключительно языком. И это не понты для приезжих: ведь у жаргона не бывает диалектов.

Мне приходилось одновременно ходить пешком под стол и под парусом на шаланде вместе с дедами, в том числе, родившимися раньше Исаака Бабеля. Просоленные деды дурили качалок, тягали ширманов и бубырей, чмыркали чируса, чулару и баламута, параллельно обучая меня, полушкета, не только вязать пистолеты на глосей, травить кодолу и добывать сарделек без люстры на махе пересиропленной воды. Однажды деды меня сильно хвалили словами, которые вы тоже вряд ли поймете. Потому что я залимонил балыка, и не просто балыка, а хан-балыка, клюнувшего на краба. То есть, говоря русским языком, поймал светлого горбыля. То было самое время для главной в моей жизни науки; балык и качалочки еще не перевелись у наших берегов, а я тогда умещался поперек банки. А когда вырос, бывал на рыбалке в разных краях. И неоднократно замечал, что местные рыболовы не понимают многих слов и фразеологизмов, которые я произносил машинально. Традиционно-одесское «Пропала рыба!» они воспринимали исключительно в прямом смысле слова, а не как повсеместно распространенное «Ни хвоста, ни чешуи!». Сегодня можно запросто составить словарь рыболовного диалекта одесского языка и даже включить в него некогда исключительно одесское слово «кукан», давно попавшее в русский язык.

Одни и те же слова в одесском языке и каком-либо его из диалектов могут иметь совершенно разный смысл. К примеру, упомянутое «залимонил» в рыбацком диалекте одесского языка означает исключительно «поймал», а в одесском языке — «изготовил». «Ботать» — старинный способ ловли сома исключительно на квок. Квок — специальное приспособление, издающее при ударе об воду звуки, привлекающие сома, отсюда и пошло выражение «ботать» (то есть «привлекать красноречием») в те далекие времена, когда россияне именовали квок «клокушей». Нынешние россияне давно позабыли за свою «клокушу», ловят исключительно на «квок», но при этом по сию пору убеждены, что ботать можно только по фене. Зато за наших фарочников лет двадцать пять назад пели даже в Нью-Йорке: «…а в нем таксисты и сидят мясистые, по-русски ботают кого там ни спроси». Выражение «хорошо торчать» может иметь значение «иметь стабильно солидные уловы», «отлично устроить свою жизнь», «много зарабатывать», «испытывать огромное удовольствие», «приторчать» — отдавать сильное предпочтение; влюбиться; очароваться. «Тарч», он же «тычка» — подставка для палки, то есть русскоязычной удочки. В одесском же языке «тарч» — блаженство, а «палка» — оргазм. Отсюда и берет начало старинная одесская присказка «Я поеду на рыбалку, брошу леску, брошу палку», не говоря уже за местный фольклор типа «Приходи ко мне на палку, муж уехал на рыбалку». Так что «пойти на рыбу» и «пойти на рыбалку» в одесском языке — две большие разницы.

При большом желании можно составить и объемный словарь портового диалекта, с его вошедшими даже в русский язык поговорками типа «Свистеть — не мешки ворочать». Учитывая, что когда-то россияне не знали, что означает в Одессе «свистеть», они заменили это слово иным, тем самым, что использовали и вместо старинного одесского слова «капец». Зато давным-давно попавшая в одесский язык портовая поговорка «Раз — и на канифас» в России пока неизвестна. А уж как не страдающие отсутствием чувства юмора портовые грузчики выдавали новые фразеологизмы в самом конце прошлого века, мне хорошо известно. Прошло тридцать лет, но прекрасно помню даже «Дело дерматологов». Так грузчики охарактеризовали коллективную кражу кожи с парохода (в русском языке — теплохода) «Ленинский пионер».

Да что там много говорить, если одесские менты, и те не ленятся регулярно производить новые слова и фразеологизмы. А потому, к примеру, «выкидышем» с недавних пор стали называть старого доброго терпилу, но только в том случае, когда его выбрасывают из собственного автомобиля перед угоном.

Редактор киевского мужского журнала «Джентльмен» Ян Медников рассказывал когда-то, что специально для своих знакомых бизнесменов солидного возраста покупает мои детективные романы. Потому что они прямо-таки торчат исключительно по поводу как бы возвращения в свою молодость. Во времена СССР на всей территории страны таких людей презрительно именовали делягами. В Одессе синонимом «деляги» было наше родное, собственноручно исполненное слово «делавар», и нужно было видеть с каким придыханием оно произносилось. Ведь делавар — это не заурядный фарцовщик, это самый настоящий цеховик (артельщик), воротила теневой экономики. Слово «фарца» и его многочисленные производные давно стали известны в России. «Фарца» берет начало от одесского слова «форец», которое наряду с бурженником или скакуном, было одним из названий по-одесски рабочей профессии. Что означает «бурженник» и иже с ним так и не смог постичь даже Александр Куприн, немножко знавший толк в наших колбасных обрезках.

Тихие незаметные старички, делавары еще легендарной школы двадцатых годов, были совершенно непохожи на новую поросль их коллег по главному жизненному увлечению. Ту самую, за которую в те годы держалась речь в одной из песен: «Срывает вихрь одесских ресторанов с карманов делаваров лишний вес».

Тогда эти старики казались мне безнадежно отставшими от реалий идущей вперед жизни. Один из них как-то ответил на мой вопрос: «А зачем мне машина, я куда надо без шума и пыли на трамвайчике доеду». И это говорил человек, который бы не сильно обеднел, прикупив один из таксопарков Одессы.

Одним из самых уважаемых в их среде был Шурик. Полтора метра роста и четыре класса образования. Его взгляд был самым настоящим рентгеном, и никакой Гарвард не помог бы вам соперничать с этим прирожденным финансистом. Коммерция текла в его жилах пополам с кровью. У Шурика была не голова, а дом советов. Он проработал всю жизнь, и ни разу не был под следствием. Даже во времена, когда на пивной пене поднимались состояния, на изготовлении перьев для ученических ручек можно было заработать расстрел. Слова катались во рту Шурика мелкими горошинами и вылетали грассирующими очередями. Его цветистая, переполненная метафорами речь была слаще любой одесской песни. А когда он и другие старики пускались в мемуары — вот это таки была песня. Именно у них я научился традиционной одесской речи: то плавно текущей, то стремительно-многословной и совершенно немыслимой без таки чересчур образного мышления. Гораздо позже, читая написанное до революции письмо одного из второстепенных, но реальных героев моего романа «Гроб из Одессы» Израэля Рахумовского, я поразился сходству манеры изложения и слов, которые слышал собственными ушами во второй половине двадцатого века. Вплоть до сакраментального «Ну, вы меня понимаете», употребленного Рахумовским в одном предложении, занимавшем почти целую страницу.

«Следствие ведут знатоки» некогда был самым популярным сериалом в СССР. Первая серия называлась «Черный маклер». Или, говоря по-одесски, «Шварцмахер».

Это же вам не «великий комбинатор». Делавары вспоминали, что этим словосочетанием любил себя именовать какой-то реальный то ли Моня, то ли Мотя, хотя по жизни он был обычный лепетутник-разводила, словом, люфтменш — и ни разу больше. Сеятелей деды раз через раз имели по старинке бичкомерами, и если бы они услышали это современное «батлхантер» вместо «бутылочника», полезли бы в карманы за валидолом.

Приемщик пустых бутылок имел в те годы всего три копейки со стеклянного горла, которые оборачивались автомобилем и круизом по Крымско-Калымской линии. Не подумайте плохого, в те годы эта известная за пределами Города исключительно как Крымско-Кавказская линия расценивалась круче, чем ныне кругосветное морское путешествие.

Тогда же в Одессе снова зазвучало слово двадцатых годов — «стукалки». В двадцатые их носили не от хорошей жизни. Цирк шапито: шикарные стукалки стали прямо-таки фельдеперсовой шузой, и в середине семидесятых я платил целых сорок рублей за эту продукцию, выпускавшуюся в подпольном цехе, расположенном в здании Одесского цирка. Зато туфли на манной каше с Раскидайловской, этот цирк Помэра, я бы не взял даром. Это же был самый настоящий какчественный товар, шахер-махер: то, что считалось сильным шахером за пределами Одессы, здесь таки было в порядке вещей — без лоха жизнь плоха. А если вспомнить за цыганские права, то есть водительское удостоверение, которое наряду с дипломом любого вуза или аттестатом зрелости хоть 75-й школы вам бы запалили неподалеку от Нового базара? Какие проблемы: любой каприз за ваши деньги. А легендарные трусы для купаться?

Перед очередной Юмориной, давно превратившейся в коллективную жмеринско-ширяевскую попойку на улицах Одессы, начальник управления по вопросам культуры и искусств Одесского горсовета Р. Бродавко в своем интервью, в частности, сказал: «…она говорит: «Я еду на 7-й километр купить трусы для купаться!». Это ломаный одесский язык, который рождает множество юмористических поворотов».

Управитель местечковой культурой и искусством, созидающимися близкими к мэрии творцами по вызову, даже не подозревает, что «купить трусы для купаться» — вовсе не ломаный одесский язык, а настоящий, резко отличающийся от химиных кур под его видом в столь любимых Романом Исааковичем Бродавко «Одесских рассказах». «Трусы для купаться» — такая же норма одесского языка, как и «молоток для забить гвоздь». Одесситы все любят конкретизировать, а потому не ленятся лишний раз использовать «для». Перед выездом на дачу моя мама составляла список необходимых вещей. В нем значились и «книги для чтения». Это давняя одесская лингвистическая традиция, еще в 1853 году Григорий Белаго открыл в доме Гальберштама на Дерибасовской улице заведение под названием «Магазин русских книг и библиотека для чтения».

За эту одесскую традицию знала даже мадам Тэффи, вспоминавшая в «Ностальгии», что генерал-губернатор Одессы Гришин-Алмазов неоднократно говаривал: «У вас есть книги для чтения? Подчеркиваю: для». Вот если бы об этом «для» написал сам Бабель в «Одесских рассказах», а не некий Юшкевич в «Леоне Дрее», которого в глаза не видел начальник управления одесской культурой, он бы не преминул рассказать за «купить трусы для купаться» как за блистательный, а не ломаный одесский язык.

Я таки наслышался этого языка, в том числе от одного молодого человека, знававшего Бабеля во времена своей бурной юности. Он почему-то совсем не гордился знакомством с тогда опальным, а уже потому выдающимся мастером слова, книг которого мы в упор не видели. Зато делавар гордился знакомством с самим Басиным, у которого был не а лох ин копф, а таки швиден копф, что в переводе с немецкого «быстрая голова».

В Одессе так называли людей, способных принять на ровном месте молниеносное решение, обеспечивавшее сумасшедшие навары. К примеру, идет по улице некий ныне гражданин Чехии. А навстречу плывет такая симпомпулечка, ну прямо-таки симпомпончик и вдобавок симпомпунчик. То есть очень красивая девушка, с великолепными ножками и прочими приятными глазу формами в виде верхнего и нижнего бюстов. Делавар, глаз-алмаз, на нее заставился и тут же спросил: «Люба мамина, где вы достали такую брошку?» «Папа из рейса привез», — сказала девочка с двойным сиропом. «Толкнуть не желаете?» Девушка ответила решительным отказом, и делавар с ходу добавил: «Даю сто рублей». Красавица молниеносно согласилась, и делавар тут же стал экономить слюни для грядущего подсчета крупных купюр. Через месяц такими брошками со свистом торговали все галантерейные магазины на Черноморском побережье СССР.

Когда на всей территории страны мужские трусы выпускались исключительно по-советски армейского цвета, упомянутый ранее Басин вслед за итальянскими трусами для купаться, наладил выпуск семейных трусов, как говорили тогда только делавары, веселенькой расцветки. Почему нет? Он же всю жизнь работал под девизом: «Мы вам песенку сыграем, вы гоните нам сармак». Этими же словами приветствовал почти всех одесских новобрачных легендарный Чарли Чаплин, когда Басин стал уже американским миллионером и выбросил на мировой рынок семейные трусы с мало кому нужной ширинкой. Зато этот прибимбас с пуговицами стал именно тем наворотом, на который только и правильно рассчитывал Басин. Так что я не сильно удивлюсь, если потомки этого делавара поставят на поточек семейные трусы с ширинкой сзади, специально для пидоров в хорошем смысле. У старых одесскоязычных «наворотов» лишь в наши дни появился синоним — «тюнинг».

В русском языке «дюшес» — летне-осенние сорта груши, а в Одессе — ситро. Именно так назвал свое ситро делавар Пинкус. А как все скромно начиналась, он разливал сладкую воду в собственной хате, но затем грузовики развозили знаменитое одесское ситро «Дюшес» далеко за пределы Города. Варить такие дела, это вам не держать заурядную швейку и палить джинсы-варенку, которыми тогда торговали вместо тем, чем сегодня, обитатели славного одесского Палермо.

Да, таки были люди в Одессе, не чета нынешним приезжим бизнес-халамидникам. Для делаваров, коренных одесситов, было самым настоящим ЧП опоздать на встречу, а уж если кто не сдержал слова, тому полный капец: сиди на цугундере, грызи деревяшку и шпиль декофт до конца жизни, ни один человек в Городе с тобой больше не будет иметь дела. Это были люди, воспитанные не при шаровой рюмке водки. Они бы скорее умерли с голоду, но не тронули бы и сухой корки со стола людского горя. Если бы люди взяли на вооружение истинно одесский кодекс чести, все бы было совсем не по-беневски, и наш путь к пресловутому рынку не был столь обильно усеян трупами.

А легендарные щеточки, с которых кормился чуть ли не каждый десятый одессит? Как там в песне «Щеточки» поется? «Щеточки, щеточки, мой папа говорит: «Кто придумал щеточки, тот точно одессит. Весело, щеточки, с вами мне сейчас, памятник тому поставлю, кто придумал вас». Открываю страшную тайну за пресловутые щеточки, массово производимые в цехах за Одессой: их создатель был приговорен мелихой к высшей мере признания заслуг делаваров. Он всего за пару месяцев заработал больше двухсот штук, половину которых честно раздал в виде витамина «В». За такие бабки по тем временам полагалось, как минимум двадцать расстрелов. Журнал «Огонек» напечатал статью о проклятом расхитителе социалистической собственности, награжденном высшей мерой. Тем не менее, как пропагандировала песня, памятник герою советского времени, создателю щеточек Леониду Шмушкицу давно установлен на его родине (центральная аллея Еврейского кладбища). На той же аллее стоит памятник моему соседу делавару Фиме-Швицару и его брату, убитому жадными до чужого бабла ментами в самом начале семидесятых.

Наше дело правое: товар левый. В словаре Ожегова есть исключительно разговорное выражение «левак», то есть «работник, незаконно использующий рабочее время, орудия или продукты общественного труда для личной наживы». В советском фильме «Тишина», где М. Ульянов сыграл чуть ли не единственную отрицательную роль в своей карьере, одесскоязычный «левый товар», он же «фагелах», обрел русскоязычное звучание — «нецензурный товарец». Ну чем не таки порнография в одесском смысле слова?

Когда в самом начале девяностых вышла моя книга «Таки да», пара старых деловаров нового поколения на полном серьезе спрашивали: «Мадам Балагула — это мама Маратика?». Марат Балагула в те времена контролировал торговлю левым бензином в Нью-Йорке и по-прежнему страдал сильным склерозом. Забыл заплатить американской мелихе жалких 85 миллионов налогов, а она навела такую панику, будто ее режут не в одесском смысле слова, а тупым ножом. Чтобы вы поняли, что это тогда были за бабки 85 лимонов зелени: один деловар, стоявший на транспортных перевозках, загнал в 1991 году две трехкомнатные хаты в Одессе аж за шесть с половиной штук баксов и считал, что выше его только звезды, а круче яйца. Потом он исполнил на отвальной гимн «Отечество славлю, которое есть, но трижды, которое будет» и навсегда отправился в Калифорнию. Как сейчас помню, крылатая фраза одесского языка «Америка получит немножко говна» к нему не относилась.

Делавары таки давали сильного джосу мелихе, постоянно заботясь о нуждах людей. Граждане СССР еще не знали слова «наркотрафик», когда делавары наладили самый настоящий мандатрафик. За то, чтоб просто мандеть — речи нет: вся Грузия окружена кордонами, лишь бы ни один цитрус не выскочил за ее пределы, пока не будет выполнен план сдачи государству, и только на нашем Привозе мандарины торгуют в полный рост. Исключительно благодаря сметке делаваров и героям-подводникам, доставивших этот груз в наш порт. И медведя там никто не исполнил. Знаете, что это такое? Нет? Ну и, слава Богу. «Медведь» — это из портового диалекта одесского языка, а мы говорим за делаваров с их «дышит, как слышит», «абгемахтами», «отстегнуть», «вытютенем», «махаресами», «кое-какерами», «с ним хорошо только жрать говно наперегонки», «пропулями», «пачкунами», «фирма веников не вяжет», «дрэк-гешефтом», «свесил лапки на полшестого», «махер», «плывет боком», «подписаться в шару», «зибон», «отслюнявить», «водяра-лошара», «болд цигэнэмэн», «не бзди, а то лампочка протухнет», «кинуть маяк», «цукер», «самопал», «гиленые прайсы», «швицпром», «серкуп», «кушать с базара», «фабрикант», «хосен лох», «рассыпать воши», «перевести стрелки», «обшустать», «балабол», «ништ висен», «гит», «шабалда», «капон», «ты попал», «слепошарый», «барагозить», «лепетутник», «бабушкин навар» типа «Что я буду с этого иметь, кроме ничего?». И когда президент Кучма издал Указ за обязательное ношение школьной формы, непременно пошитой из ткани конкретной по понятиям фабрики, я сразу вспомнил слово из делаварского диалекта одесского языка — «пропих». И это доход для такой должности? Не делайте мне вырванные годы из еле оставшихся дней: это слезы, помноженные на болячки. Если бы на место Кучмы или Ющенко поставили бы делавара Шурика, Америка уже бы знала, у кого одалживать деньги. Он бы вместо той дешевой формы на пять карманов, не то, что себе, всей стране дал, как минимум, двойной подъем, и все было бы, как в аптеке Гаевского: авто-мото-вело-фото-бричко-тракторный цех серо-буро-малинового, но в итоге чисто зеленого направления.

«Живи сам и дай другим» — это таки по-одесски, а не с намеком «раздавай взятки». Именно по такой причине Одесса была единственным городом Российской империи, доходы которого превышали расходы. И кому это мешало? Есть в одесском языке и такая крылатая фраза.

Попавший в одесский язык фразеологизм «кушать с базара» означал вовсе не «зарабатывать на рынке», а «быть весьма состоятельным человеком». «Москотней» делавары-производственники именовали «муху, раздутую до слоновьего размера», а их смежники, державшие «Биржи труда», исключительно москотировали, то есть договаривались об условиях работы и оплате коллектива. Причем, они так твердо стояли на защите интересов трудящихся, что слово «москотник» соответствовало не только русскоязычному «администратору», но и стало синонимом «бенца» исключительно в значении «скандалист». Слово же «интерес» по сию пору переводится с одесского на русский язык как «заработок», «доход», «комиссионные».

Пусть только нынешние россияне поймут меня правильно, но во времена СССР выражение «раша-параша» в Одессе означало исключительно «товар отечественного производства». Я ж вам не нынешний министр культуры и туризма Украины Василий Вовкун, который именовал русский язык «собачьим» да и в одесском языке есть поговорка «На обиженных воду возят». Так что вы на Вовкуна не сильно обижайтесь — собака, как известно, друг человека, а вовкун — оборотень, который запросто превращается в волка, и другом человека такую поганую тварь даже малохольный не назовет. Я знаю человека, который имеет друга Вовкуна — это пан президент Ющенко. Если вам такого пояснения в связи с фразеологизмом «раша-параша» за мало, добавлю: ведь министра культуры Васей зовут, к тому же этот, опять таки в одесском смысле слова, говноед родился в кузнице, в смысле нынешних кадров, которые решают все, то есть на Львовщине. Вовкун, типичный представитель так называемой элиты, дружными стадами перебравшейся в Киев, родился в селе Мацошин, где в нежно-голубом детстве наверняка талапался в речушке со много о чем говорящем названием Свинья. Кто не верит слову одессита, может проверить по карте: Львовская область, Жовковский район, село Мацошин, по которому по сию пору течет с колыбели родная Вовкуну Свинья. Как говорили по поводу таких министров делавары: «Спасибо, Вася: нам таки есть чего ловить». Что в переводе на русский язык: «Пока у нас такие министры — мы вне конкуренции».

Делаварам таки было что ловить, а потому они всегда имели чем стрелять. Как не вспомнить замечательное слово «раскоп», которое залетело из делаварского диалекта в одесский язык? Так в свое время называли часы любой именитой зарубежной фирмы, внутри корпуса которых находился отечественный механизм. Или это слово постоянно не звучало на седьмом километре лет пятнадцать назад, когда приезжие едва успевали покупать хваленые «ролексы» аж по два доллара? Я вас прошу, нет, я вас просто умоляю. Или во времена расцвета раскопов в Одессе не делали такие парижские лифчики, что француженки упали бы в обморок от зависти? Все прекрасно понимали: на самом деле те лифчики возле парижских лежали. Но какой понт, какие этикетки маде ин франсе! Как говаривала одна мадам с полной пазухой цицек, стоявшая на тех французских товарах с Костецкой улицы: «В парижских лифчиках даже моя грудь утонет. Это же ж не а не дай Боже забугорных бьюстгальстерей — груди не за что зацепиться. Это же ж ах Боже ж мой для мадам одесских размеров: берешь в руки маешь вэщь. Это же ж даже для ничего себе воспаление легких! Это же ж вам не для прищей, которых у нас в Одессе зеленкой мажут». Потом эта дамочка хорошего человека много не бывает переключилась на производство заурядных шкрябалок и невиданных ранее чухалок: металлическая согнутая пятерня на деревянной рукояти предназначалась для собственноручного почесывания всего периметра спины.

А на той Костецкой, между прочим, жила сама мадам Найдис, мама сразу двух парней при швиден копфах, умевших сделать парнус даже на голом ноле в пустом месте. Для того чтобы лучше узнать за жизнь делаваров, мне, подобно Крошке Цахесу Бабелю, пришлось снять квартиру на Костецкой и прямо из ее окон растопыривать уши по всем фронтам Молдаванки, где сражались с повальным дефицитом бойцы невидимого экономического фронта. Скажу, как маме: живя в Одессе, не нужно ничего придумывать, за вас это гораздо лучше сделает сама жизнь. Или вы полагаете, что я, к примеру, сочинил историю за то, как парикмахер мадам Шварцман, легендарная Рая-Пожарник, палила мешки лавэ в собственной ванне, а затем стала загружать сотенными купюрами дворовой сортир, где тоже устроила из них пожар? А с чего начался тот страшный шухер, с пары пустяков: двух левых бутылок коньяка из магазина «Аист». Наверняка и сегодня старожилы с Княжеской,25 подтвердят вам не то, что за эту историю, но даже, что Рая-Пожарник и в реальной жизни была парикмахером мадам Шварцман. Можете даже не учитывать то обстоятельство, что одесскому слову «парикмахер» соответствует русскоязычный фразеологизм «чайник».

Сегодня я регулярно слышу вошедшие в одесский язык фрагменты ее делаварского диалекта, типа «слив», «это без учета моих интересов» или «внутренний курс», звучащие, в том числе, на официально зарегистрированных фирмах бизнесменов новой формации, которые занимаются даже неведомым их предшественникам жоппингом. Это слово уже широко гуляет за пределами Города, а значит, одесситы таки да говорят по-русски.

Много лет назад я мазал с одним журналистом, что найду для любого русского слова синоним в одесском языке. И что вы думаете, он меня таки нашел, специально обеспечивая максимальную трудность перевода. Новоявленная тогда русскоязычная «клофелинщица» на поверку оказалась старинной одесской «усыпальницей», гамбургский счет — лобовая, кисейная барышня — муслиновая метелка (телка; чува), черносотенец — желторубашечник, капустник — субботник. Но слова «инцест» я даже не знал, в чем честно признался. Журналист пояснил, что оно означает, я тут же сделал морду: «Ой, как это я мог забыть? Я ж свое время анекдот на эту тему забацал: «Брат подходит к сестре и просит одолжить три рубля. — А зачем? — Так захотелось кому-то пистон поставить! — Ты что, с ума сошел, деньги из дому выносить! Ставь мне. Брат кинул палку сестре, а та говорит: — Это у тебя хорошо получается, лучше, чем у папы. — Да, мне об этом мама говорила».

Рассказывая все это, я параллельно думал: как же должен прозвучать пресловутый «инцест» по-одесски? И небрежно добавил после окончания своего рассказа: «Кстати, «инцест» — это же семейный всехподряд. Или ты забыл, что такое «семейный подряд» по- одесски?». «Он всех подряд, она всем подряд», — мгновенно ответил журналист, уже ни сколько не сомневаясь за наличие «семейного всехподряда» в одесском языке. Уверен, если бы я вставил это выражение в одну из своих давних книг, оно бы еще в прошлом веке пополнило запас нашего родного русского языка.

В общем, как вы имели убедиться, одесский язык нельзя держать за жаргон из-за наличия диалектов. В том, что мы говорим исключительно по-русски, сомневаться тоже не приходится. В чем я лишний раз уверился, когда гонял одесские телевизионные каналы. После чего мне стало любопытно: а на каком же языке говорят сами россияне?

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.