Валерий Смирнов - «Крючок»

Баранов с отвращением вернулся из воспоминаний в сегодняшний день и прислушался к разговору продав­ца с единственным покупателем, вертевшим в руках рыболовный крючок. Покупатель, как и все приезжие, отличался от продавца прекрасным загаром. Продавец был квадратным, словно славянский шкаф, который не успел продать СП с улицы Бебеля.

- Так вот я вам говорю, шо этот кручок не просто там какой-то кованый, испанский. Он универсальный, любую рыбу взять может. Вы попробуйте зацепистость. Прямо, как у хуны с-под «Лондонской», - с возбуж­дением рассказывал продавец. - Мой сосед на такой кручок поймал судака на двенадцать кило. Я ему кинул идею: «Напиши в журнал „Рыболоводство", это же рекорд». Не захотел, он рекорды только на Привозе ставит. Так шо не думайте долго, все равно последний, еще вчера тыща была. Или две.

- Беру, - ответил покупатель, - пойду попробую как ловится ваша рыба.

- Шо значит пойду? Вот так взял и пошел, - забарабанил в ответ продавец, - вы шо думаете, вы бросите в море этот кручок и рыба выползет на берег с ним в зубах? Не, кручок надо привязывать до лески. И если вы скажете, шо леску надо покупать в рыболов­ном магазине, так я вам отвечу: ха! Привязать до той лески кручок, это просто его легче сразу выкинуть. Потому шо рыба нашу леску оборвет, особенно если на ней стоит знак качества: сделано руками, ногами, но без головы. Вы посмотрите здесь глазами, только для вас: последняя катушка лески «Дамул». Западная Германия, или теперь просто немецкая, мененная, завяжите среди нее узел и тяните в разные стороны. И если порвете - я вам ее подарю.

Покупатель заинтересовался таким предложением. Он завязал на леске узел и попытался его истребить с яростью революционера из недоразвитой страны, рву­щего оковы международного империализма.

- Не отрежьте руки, нечем будет ловить рыбу, - посочувствовал продавец.

Покупатель пыхтел, как чайник, однако леска все равно не поддавалась.

- Можно, я попробую? - несмело предложил Баранов.

Продавец победоносно посмотрел на него и учтиво произнес:

- Если клиент, который ее уже берет, не против, то рвите, хотя это не проще, чем купить «зелень» по сто рублей. Но шоб мне так снилось, это таки - да послед­няя леска.

Баранов сжал в руках отрезок лески с завязанным узлом и прикрыл глаза. Он собрался с духом, предста­вил себе, что рвет узел своих накопившихся семейных проблем и, скрипнув фарфоровым зубом о настоящий, резко развел руки в сторону. Узел лопнул.

- Ага, - радостно оживился продавец, - есть еще сила в пороховой бочке. Шо вы вылупились на меня, вы смотрите на него. Это же наш знаменитый городской чемпион по штанге. Кому шо узел разорвать, шо вас пополам - без особой разницы.

Баранов никогда не поднимал штангу. Больше того, он возненавидел этот снаряд заочно после того, как два раза в жизни - первый и последний сцепился с Мари­ной на кухне. Супруга ловко ударила его ногой в пах и Баранов рухнул на пол, в падении почувствовав, что яйца становятся квадратными. «Еще раз полезешь, - заявила Марина добреньким голосом, - таки ты у меня станешь, как штангист на тренировке. Всю жизнь бу­дешь пытаться поднять с третьего подхода к хирургу».

Поэтому со штангистом Баранов объединял только размер живота и тяжкие воспоминания о регулярном питании. В другое время он бы важно заявил продавцу, что не имел бы со спортом ничего общего даже под угрозой физической расправы, но помня, зачем зашел в этот магазин, промолчал. Тем более вражеская леска разрезала кожу на ладони и Баранов в прямом смысле слова зализывал рану.