Валерий Смирнов - Как на Дерибасовской угол Ришельевской
Он с трудом выкарабкался рукой до тумбочки и стал осторожно тащить под одеяло все, что не влезло в соседа по несчастью. Но такой уж Лабудов был фартовый: в это время 206 кило бананов пернул так красиво, что аж сам с перепугу проснулся. И что он видит своими избитыми донельзя бельмами? Что какая-то тварь, перебинтованная, как в видеомагнитофоне, который он недавно украл на двадцатом причале, нагло тянет свои мослы до его лично не сожранной собственности. 206 кило бананов такой низости от собрата по больнице не ожидал. Он вообще был свято уверен, что кроме него никто не имеет морального права воровать.
И 206 кило бананов со своим разумом, кипящим от возмущения, сотрясения и водяры, набросился на лежачего Лабудова, доказывая, как непримирим ударник из комсомольско-молодежной бригады ко всякого рода недостаткам. Видя, что сильно незрячий коллега прекрасно справлялся на ощупь, попадая кулаками по самым нужным местам, остальные больные и симулянты подняли такой вой, будто их уже выписывают на работу. 206 кило бананов перепугался еще больше, чем самого себя, когда разбудился, и прыгнул у свою койку, натянув одеяло до мохнатых бровей. На вопли палаты прискакал целый кагал в белых халатах, чтобы выяснить: можно уже перетягивать кого-то из коридора на освободившуюся койку?
Лабудов, живучий, как гибрид кошки с собакой, тут же заложил 206 кило бананов:
— Доктор, он видит!
— А ну, а ну, — оживился не хуже пациента один из врачей, — а ну посмотрим…
И стал стягивать одеяло с перепуганной морды донельзя сотрясшего мозги 206 кило бананов. Тот сперва вцепился рукой в край одеяла с такой силой, как в борт порожнего автомобиля, а потом вдруг ослаб и позволил доктору посмотреть в свои ясные очи.
— Точно, видит, — сделал заключение врач, водя пальцем перед носом пациента.
— Симулянт, дерется… как… здоровый, — задыхался от ярости несгибаемый борец за социальную справедливость Лабудов, — и все видит!
— Что ж вы хотели, молодой… гм… человек, — не повернулся к Лабудову врач, — мы ж его лечим. Как же иначе?
И ласково поправил одеяло на груди выздоравливающего благодаря медицинским усилиям и конверту без марки 206 кило бананов.
— Будете драться — выпишу, — пригрозила Лабудову медсестра, когда доктор выплыл за дверь. Она, доказывая, что медицина ко всем больным относится в равной степени заботливо, поправила на Лабудове одеяло, попутно вытащив из-под него несколько груш с пончиками и заметила:
— Что вы делаете, вы же погубите…
И оборвав себя на самом интересном, пошла вслед за доктором вместе с пищевой гадостью, что, по ее мнению, должна была довести Лабудова до того места, которое в больнице ежедневно пользовалось повышенным спросом.
