Валерий Смирнов - Как на Дерибасовской угол Ришельевской

— На тебе дулю, — заорал позабывший о предстоящей казни Панич, — мы за деревяшки договаривались. Тоже мне Гэс из холла КПСС, зелени захотел. Только рубли. А они тебе не понадобятся.

— А может, понадобятся, — нагло залыбился смертник.

— Ах так, — рявкнул Панич, — сделайте громче музыку, а из него — мокрое место.

— А последнее желание? — попытался оттянуть время казни балабол. — Или ты не хозяин своего слова?

Панич жестом остановил своих подопечных, рванувшихся к Акуле с явным удовольствием.

— Слушайте последнее слово честного человека, — гордо встал с пола балабол. — Панич, вы же сын своего папы, царствие ему небесное, золотой был человек, сам жил и всем давал заработать…

— Короче, — перебил последнее слово Панич.

— Так вот. Ты же его сын. Значит, должен понимать, что если я пришел сам, так зачем мне оно надо? Что я не мог бы сам себе утопиться, если вы так решительно настроены? Я тебе говорил, что имел просто пусть погано, но пошутить. И весь город знает, что я всегда шучу. И я предупреждал, чтоб потом не было упреков. Но мне здесь верили точно так, как в наше светлое будущее. И я честно откатал спор. А откуда взялись эти гниды на бульваре, не знаю, клянусь здоровьем детей моих соседей. Ты же знаешь, Панич, что я всегда был сам по себе. Но теперь понимаю, что эти поздняковские ублюдки с легкой душой затрафаретили бы и меня. Вас есть за что, а меня? То есть не вас есть за что, а их… Словом, Панич, я могу быть в твоей команде. И это такое приобретение, что прямо-таки чистое золото, если говорить откровенно.

— На кой ты мне надо, — покривил душой Панич, потому что на его счету был уже каждый потенциальный человек.

Балабол понимал, что казнь начинает откладываться, и перешел от своей наглости в наступление.

— Я тебе не надо? Ну и хрен с тобой. Пусть поздняковские ублюдки берут твой музей на днях или раньше.

— Откуда знаешь? — отбил контратаку Панич.

— Подумаешь, мало ли чего я знаю. Я даже знаю, где твой «мерседес» стоит.

— И где он стоит? — загорелись глаза у Панича.

— Так ты мне не веришь? А это без шуток, — сел за стол хозяина квартиры наглый балабол и бросил на него ноги.

Панич не верил Акуле. Но ему очень хотелось снова любоваться закрытым в гараже от посторонних глаз «мерседесом». И он решился:

— Пойдешь с Коком и Санитаром. Вернете «мерседес», а там посмотрим.