Валерий Смирнов - Как на Дерибасовской угол Ришельевской
Пользуясь глухой ночной порой, балабол Акула побежал в дурдом. Только не на Слободке, а тот, что рангом пониже, на Свердлова улице. Дурдом в народе так и назывался «свердловка», хотя этот самый Яша, в честь которого обозвали ни в чем не повинное здание, сходил с ума совсем в другом городе. В этой самой «свердловке» проходил курс интенсивного лечения сын Паши Петридиса Толик. Когда он проходил свидетелем по одному интересному делу, то с первых минут раскрутки стал догадываться: если свидетель чем и отличается от обвиняемого, то только вопросом времени. Нервы у Толика не выдержали, он перепсиховал и стал местами терять память. И менты, чтобы поскорее их важный свидетель дал нужные, как горный обвал, показания, поместили его там, где лечат память. Самое интересное, что дело уже заканчивалось и без показаний Петридиса: при желании наше гуманное правосудие могло влепить до хер с конфискацией имущества даже за переход улицы на красный свет. А Петридис все равно ни черта не мог вспомнить. Ни как зовут его папу, ни погремушку, которую врач пять минут назад крутил перед его носом. Он даже не играл с другими психами у домино, потому что напрочь не помнил, какие цифры надо прикладывать друг к другу. Словом, наглядно доказывал, что он внук своего родного склерозного дедушки.
И вот к этому очередному болящему не без труда темной ночью продирается Акула. И находит его в кабинете врача, где идет игра в преферанс по рублю за вист, потому что Гиппократ заранее знает, с какой силой ему будет валить черва, наповал убивающая остальные масти. И когда Акула спокойно ждал окончания азартной партии, доктор от своей наглости объявил «мизер» с тремя пробоями и предложил страдающему провалом памяти Петридису записать его карту. В ответ на это оскорбительное для каждого нормального игрока заявление, Толик обиделся до такой степени, что, позабыв, с кем шпилит, ловит бестактного мозговрачителя и цепляет ему такой «паровоз», на котором можно без остановок ехать от «свердловки» до Слободки. Огорченный врач выскочил из кабинета делать обход, а Толик запросто достал из его стола бутылку лекарств с пятью звездочками на этикетке и стал распивать эту микстуру с балаболом Акулой, несмотря на то, что когда-то сильно на него обиделся.
В свое время Акула, перед тем как поздравить Толика с днем рождения, долго выбирал ему подарок. И наконец выбрал. Он поехал на Староконку и всего за гривенник купил маленького, но уже довольно вонючего козленка. А Толик же пока этого не знает. Он стоит у дверей и собирает конверты с каждого, кто прется к нему закусить и особенно выпить. Тут заявляется Акула и не бросает через плечо хозяина голодных взглядов на стол, вокруг которого гарцуют другие гости, всем своим видом показывая, что он им до жопы, а главное именины Петридиса. Балабол достал целый мешок козлиного блеяния, а Толик даже не делает вид, что дорог не такой клевый подарок, а внимание до его юбилея. Но кто в Одессе обижался на Акулу за его хохмы? Только малахольный Шапиро, который устраивал людям более главные, чем акулячие, мерзости. А Акула шворкает имениннику, что козел своей шкурой со счастливой мастью принесет Петридису такой фарт, о котором может лишь мечтать абитуриент-еврей перед сдачей экзаменов в университет. И пусть только попробует Петридис вынуть из дома этот подарок, так по сравнению с ним последний нищий будет самым фартожопым на свете. И суеверный Толик уговорил сам себя оставить эту радость на балконе. А в самом деле? Если у других в хатах живут обезьяны, собаки и прочая фауна, так что этот козел по кличке Вася хуже их гадит?
А уже на следующий день балабол нес по всему городу тем, кто не блевал после попойки у Толика, что у Петридиса появился младший брат Василий Павлович. И Паша Петридис любит своего младшего сына куда больше Толика, потому что тот пока не умеет разговаривать. Самое смешное, что Паша Петридис таки-да привязался к козлу, нежнее, чем к собственному произведению. Хотя бы потому, что козел в отличие от сына, только вонял и гадил, а все остальное — сплошное удовольствие. Толик в противовес от козла гадил, где попадя, когда был сильно пьяный, а не только на балконе, как Вася. Зато когда Толик открывал от своих дел рот на папу, так блеяние козла было Паше лучше всякой «лав стори».
