Валерий Смирнов - Как на Дерибасовской угол Ришельевской
А в это время в здании, к которому поэт стоит несуществующим задом с явным удовольствием, сидят благодетели города и дружно думают о народе. А именно — изучают очередное постановление ЦК по сельскому хозяйству перед уборкой урожая. А заодно прикидывают, какого хрена его убирать, если все равно зерно прикупят у Канаде, где в отличие от советской земли, ни засух, ни дождей никогда не бывает. Но тут через окна раздается такое, что мешает руководить. И они сердито звонят ментам, топотят ногами по телефону, что если у них под окнами идет такая демонстрация, где тогда говорить за другие места. А потом на всякий случаи залазят под столы, потому что от шального попадания не был застрахован даже сам товарищ Старостин, с которым пошалили и попали во время пьяной драки на пароходе. Когда менты приехали на бульвар, они не нашли ничего, кроме нескольких человек, которые также спокойно дышали, как бронзовый Пушкин, смотревший на эту драму сверху вниз. Иди знай, может поэт впервые пожалел, что одесситы сэкономили на его руках и он не может достойно описать нашу прекрасную жизнь в своих знаменитых стихах.
* * *
После того, как две разных компании коллекционеров какое-то время вместе подышали живительным озоном на цветущем бульваре, они закрылись в помещениях своих основных фондов и тщательно готовились к обороне от всяких посетителей. За атаку уже никто не помышлял, потому что горсовет вместе с нашей родной партией стал доставать ментов по-черному. Чтобы наконец-то навести порядок в городе, менты провели ряд крупномасштабных операций. Они прикрыли притон на Советской Армии, где с утра до вечера можно было купить цветы, разогнали опасных рецидивисток, торгующих семечками у собственных ворот, и произвели аресты крупных спекулянтов, промышляющих оптовыми партиями карманных календариков. И пока по Одессе катилась такая волна крутых репрессий против всякой нечисти, дармоедов и отрыжек капитализма, мешающих строить коммунизм в полную силу, разная мелкая шушера вроде фарцовщиков анашой, скупщиков аппаратуры и машин, это не говоря за славную советскую торговлю и прочих налетчиков, на время взяли себе отгулы. Давайте дружно помолчим, как повели себя коллекционеры, из-за которых провели очередное заседание в обкоме с жизнеутверждающей повесткой «О дальнейших мерах пресечения отдельных антиобщественных явлений перед битвой за урожай в свете решений исторического XXV съезда партии».
Валяющийся на больничной койке 206 кило бананов, в отличие от разных инженеров и бездельников из КБ, всей душой рвался собирать народнохозяйственные грузы. Потому что к нему пришла жена и с радостью сообщила за то, что бандита Передрыгу задержали, а их бригаду послали на ананасы и апельсиновый сок. После этих слов 206 кило бананов, изображавший до сих пор Гомера, попавшего под танк, стал проявлять активность. У него даже появился аппетит вслед за больничным завтраком. И, по инерции кряхтя, он со скромностью крокодила расправился с той диетой, что притащила ему эта самая вторая половина цитрусовых. 206 кило бананов смачно закусил пончик с чесноком вторым стаканом водки и до того устал, что его сморило от обильных травм и слабого состояния организма.
А в это время на соседней койке стал беспокойно ворочаться перемотанный, как Павка Корчагин, доходяга. Его залечили до такой степени, что из всех органов он мог без стонов шевелить только носом. И он так активно дергал своими ноздрями, что сразу унюхал запахи домашней кухни на больничной койке. Этому больному на всю голову, три ребра и два яйца Лабудову ни одна зараза ничего не тащила. Потому как женой он твердо решил не обзаводиться, справедливо рассудив, что на нее будут уходить деньги. И вот теперь, первый раз в жизни Лабудов пожалел о том, что он холостяк. После больничного завтрака, способствовавшего быстрому излечению от травм и переводу в отделение желудочно-кишечных заболеваний, ему сильно хотелось сожрать любое, что напоминает пищу. Лабудов нагло стал пользоваться, что 206 кило бананов сладко храпел, распуская слюни по подушке.
