Глава девятая

Раздел - Операция «Гиппократ»

Василий Петрович Борщ по праву считался малоразвитым среди окружающего его мира, так как имел нохыс родиться в Советском Союзе и радоваться такому счастью. В любой другой стране, за исключением братского социалистического лагеря, он, вполне вероятно, проканал бы за нормального человека. Но Васе выпало огромное счастье родиться среди здесь, а потому, когда он еще не выучился самостоятельно слазить с ясельного горшка, уже твердо знал, как ему несказанно повезло. Еще бы, Советский Союз – лучшая страна в мире, а дети так вообще имеют на земле райскую жизнь. Вася один раз даже сильно заплакал, когда ночью ему приснился самый настоящий тихий ужас, что он живет в этой самой проклятущей Америке среди воняющего до невозможности капитализма.

Мама Борщ как могла успокоила ребенка, а именно – закрыла окно, чтобы Васеньку не тревожил запах загнивающего американского империализма, смердящего через океан до того сильно, что на наших советских улицах чересчур и постоянно воняет.

Зато когда ребенок подрос, он, вопреки жизни, продолжал верить в детсадовские сказки. Василий Петрович искренне жалел иностранный пролетариат, от которого, согласно марксистско-ленинской теории, капиталисты скрывают полезные технологические новшества, тормозящие развитие прогресса.

Сам Борщ в это время уже считался рационализатором и начинал двигаться мозгами среди производства: отчего его полезное изобретение никак не помогает стране в движении до коммунизма? Изобретатель Борщ стал письменно подстегивать руководство, вместо того, чтобы устно пригласить его в соавторы. Он начал нервничать многих людей и искать управы на наши маленькие отдельные недостатки. Руководство понимало, до чего может довести подобное новаторство куда лучше Борща, о потому рационализатор очень скоро получил по морде сокращением штатов, хотя и трепыхался характером поперек Конституции.

Борщ подал в суд, требуя справедливости, как учили фильмы на производственную тематику, штамповавшиеся ежегодно в невероятном количестве. Если бы в Советском Союзе все так работали и изобретали, как в этих кино, мы бы точно перегнали кого хочешь и построили коммунистическое общество закрытого типа с ограниченной ответственностью. Особенно если учесть, как в этих фильмах постоянно побеждали отдельные трудности и закоренелых консерваторов молодые передовики и их невесты-рационализаторши при поддержке по-отечески заботливых партийных органов.

Жизнь доказала Васе: она хоть чем-то, но отличается от искусства. Однако Борщ на свою голову почему-то продолжал верить в кино, а не в окружающую его действительность и бродил среди предприятий, обклеенных по периметру рекламами «Требуются!»

Конечно, каждому заводу или фабрике штабелями требовались слесари, фрезеровщики и прочий пролетариат, а также итээровцы. Но стоило Борщу показать свою трудовую книжку, как кадровики исполняли вид, словно вакантное место было свободно еще вчера, а сегодня с утра пораньше его забил какой-то специалист нужного профиля. Хотя к профилю Борща и его пятой графе не подкопался бы даже второй отдел любого производства, слухи за его способности в промышленном секторе распространились быстрее вирусов.

Ни один директор не согласился бы взять рационализатора, который дома что-то выдумывает, а потом, оборзев до бесконечностей, требует это поскорее внедрить на работе. И пьет из руководства кровь, намекая, вы что, отсталые? Мы такой технологией срежем расход сырья! Так между нами, это не директорат, а Вася был не совсем с мозгами Подумаешь, изобретение скумекать, это почти каждый дурак может. Зато требовать у руководства самолично срезать дефицитные фонды, благодаря рационализации при лучшей в мире соцсистеме производства, мог не просто поц, а чересчур больной на всю голову.

За изобретательские способности Борща катилась такая реклама, что в конце концов он с трудом устроился истопником. Тем не менее, Василий Петрович продолжал доказывать свою явную мозговую отсталость, постоянно выдавливая из себя полезные изобретения.

Больше того, Борщ всю дорогу доказывал, насколько у него чересчур закатились в голове шарики за ролики, так как засыпал инстанции письмами про свои полезные изобретения. И даже пытался судиться ни больше, ни меньше, а с советской властью.

При этом Борщ вслух нес какие-то ленинские цитаты насчет справедливости, чем сильно нарывался на экскурсию в психушку по направлению главных санитарных органов страны. Однажды только чудо спасло борца за соблюдение законности от принудительного лечения. Потому что Василий Петрович попал в свидетели и вел себя так, что даже маловеры в его малохольность и то закачали головами: Вася явно не от мира сего, который строят семьдесят лет на страх остальному человечеству. Припарок на мозги, это видно без очков на носу и намеков со стороны уважаемых по должности людей.

В свидетели бывший рационализатор Борщ угодил, имея твердую репутацию склочника, волюнтариста, местами антисоветчика, но пока еще официально здорового на голову человека. Зато после этого случая Борща уже сравнивали с очередным одесским Яником, который имел манеру влезать по ночам до средних школ и играть в актовых залах на пианино с помощью веника.

Как ведут себя нормальные люди, когда на их глазах автомобиль лупит по одному из нас? Они спокойно обсуждают между собой это событие и определяют виноватого еще раньше суда, нехай даже имеют о правилах дорожного движения такое представление, как и о законах квантовой механики. Однако, стоит на месте происшествия появиться ментам, меряющим сантиметром длину тормозного пути и выясняющих, кто пришел сюда раньше основной толпы, нормальные люди тут же делают на себе нейтральные виды и разбегаются во всю прыть отпущенных природой моторесурсов.

Так то нормальные люди. А что делает Борщ? Он вовсе не спешит угнать в сторону и нагло заявляет ментам: я видел своими шнифтами на морде, на какой цвет пер прохожий через дорогу. Конечно, о таких придурках менты только и мечтают. Он, видите ли, видел. Пострадавший в шоке честно признался: откуда я знаю, на какой свет пилил через дорогу? Шел, как всегда привык. Зато Борщ – впереди паровоза справедливости.

Василий Петрович с чувством до конца выполненного гражданского долга катает ментам объяснение и уходит бороться за справедливость в других местах города. Ну и что, может, у него таки да гражданский долг перевешивает все материальные? Или просто человек мало понимает, в какую историю влип. Зато очень скоро менты начинают помогать ему прийти до мысли: если чем и отличается свидетель от подозреваемого, так только тем, что у него не берут подписку о невыезде.

Василий Петрович стал околачиваться под дверью следователя с повестками в зубах, с понтом ему в этой жизни уже ничего не нужно, как постоянно торчать у коридорах ментовской власти. А потом следователь допрашивает свидетеля Борща, постоянно возбуждая у него мысли: может, я такой же гад, как и водитель, хотя сам за это слабо понимаю?

И правильно мыслит. Из следователя сыпятся всякие вопросы, от которых свидетель начинает ехать мозгами, даже если его фамилия Борщ. Кстати, это ваша настоящая фамилия, любопытствует мент, чересчур на кличку смахивает. Ну, ладно, товарищ, не кипятитесь, лучше нарисуйте еще раз схему, где вас тогда стояло среди улицы. А вы шли в то самое время? А почему вы шли именно по этой улице? А вы всегда идете таким маршрутом или в тот день чего-то решили его изменить? Так, хорошо, товарищ Борщ, подпишите, мы потом вас еще вызовем.

И вызывают еще пару раз до того, как адвокат водителя учит клиента окончательно сделать из ментовского помощника поца на всю голову. При этом адвокат хорошо себе понимает: в своих подозрениях за дееспособность свидетеля он где-то околачивается возле истины. Самолично вызваться помогать ментам… С такими манерами поведения нужно постоянно таскать при себе письменное мнение психиатра при круглой печати.

Водитель начинает возбухать следователю: во время дорожно-транспортного происшествия этого очевидца он поблизости в упор не видел и в связи с демократизацией даже нагловато пытается намекнуть – знаем, как вы насобачились в работе со свидетелями. Следователь, может, и пресек бы такие базары, если б не обстоятельства времени, противоречащие друг другу нормативные документы и многочисленные фильмы из американской жизни, где все при отсутствии адвоката набирают воды в рот.

Адвокат напирает на мента с другой стороны: подайте мне свои подозрительные версии у достойном виде. Где справка, что ваш очевидец не родственник пострадавшего? Есть ли свидетельство, что во время аварии он не был пьяным, которому все лампочки светофора горят одним цветом? И вообще, вменяемый ли ваш свидетель?

И хотя мент отмахивается дурацкими правилами дорожного движения, согласно которым водитель виноват, даже когда кто-то рыбкой летит под колеса авто прямо с тротуара, он вызывает свидетеля еще раз и обязывает его принести справку из дурдома…

Через месяц после этих дел Борщ самостоятельно стал подозревать: может, дурдом и ошибся, утверждая, как у него всё здорово с психикой? Василия Петровича регулярно тягали свидетелем в суд, письменно грозя за неявку и сроком по поводу ложных показаний.

И только когда нервы у борца за справедливость не выдержали окончательно, его навечно потеряли как свидетеля, вывезя из зала суда в интересное заведение больничного типа.

Причем в этот суд он нарывался попасть уже после того, как из опасного собственному здоровью свидетеля превратился в относительно свободного человека. Свободного, но явно со сдвигом в мозгах под кроличьей шапкой, оттого как всё случилось зимой.

Именно зимой в городе произошло стихийное бедствие, которое почти невозможно было предугадать: выпал снег. Дороги и тротуары превратились в сплошной каток, на которых ежедневно ломали руки-ноги все, кому не лень. Так умный человек понимает: кого волнует, что он чимчикует по гололеду с риском для жизни? Никого, кроме него самого. И кто будет сражаться с гололедом? Только тот, кому больше не хер делать. Так разве у слуг народа нет более важных забот, чем обращать внимание на всяких глупостев природы в виде снега и поломанных ног?

Даже не чересчур умный, а относительно нормальный человек может и порадовался бы такому делу. Потому что наши тротуары, благодаря льду, стали ровными. До того, как выпал снег, многие всё равно падали из-за качества асфальта, усиленно намекающего своим видом – только вчера улицы перестали бомбить. Вдобавок, влетев в очередную яму или рытвину на тротуаре в теплое время года, любой желающий, падая мордой вниз, имел сильные шансы смягчить удар. Это ли не конкретная забота о населении при хроническом отсутствии уличного освещения? Ну, упал, так зато лицо не разбито. Если можешь, вставай и иди дальше, смахнув с морды собачье говно. И радуйся: всё-таки здорово, когда дерьмо обильно украшает тротуары почти что ковровыми дорожками. Это, несомненно, повышает безопасность граждан при падении на асфальт с сильными намеками за недавнее ковровое бомбометание.

Зимой такой шары нет. Да, тротуары, благодаря льду, почти ровные. Зато собачье дерьмо, застывая на морозе, не смягчает удары, а совсем наоборот, напоминает из себя окаменелые изваяния малых форм. Борщ грохнулся как раз на такие. Вдобавок сорвавшаяся с трубы сосулька как нельзя вовремя дорбалызнула его по затылку. Ну и что? Ведь шапка удар смягчила, целым остался, а это – главное. Преодолевай трудности; они у нас всю дорогу, как гололед, временные. Тем более, что тут сомневаться не приходится: природа – не власти, она не надурит. Весной всё растает – и лед на тротуаре, и пудовые сосульки, висящие над головой, и собачье дерьмо под ногами.

Наглый Борщ, вместо того, чтобы вести себя, как остальные, стал кипятиться на морозе, доказывая – он больной на голову от природы, хотя, может, и благодаря вмешательству сосульки в его личную жизнь. Ну, хоть бы ноги поломал, мог бы хипишиться, бежать в больницу, чтобы получить дулей в морду от бесплатной медицины. И еще раз убедиться – в этом мире, кроме разных неприятностей, бесплатными бывают лишь чересчур строгие приговоры на суде.

А так легко себе представить: больной, вы говорите у вас ноги сломаны? Вы в этом уверены? Гипс с собой захватили? И рентгена нет? В самом крайнем случае, баксы у вас есть? Так у нас тоже ничего нет. Вон, видите, машина с красным крестом? Купите ей бензин и скажите водителю, чтобы отвез вас в Еврейскую больницу. Там, говорят, вчера полкило гипса было. Чего вы брызгаете слюнями, гражданин, и исходите пеной? У вас же ноги поломаны, а симптомы такие, что с головой не всё ладно. Не орите! У всех ноги! Всем больно! Так, товарищ, или вы идите к… на… или до машины! Ах ты, козел долбаный, тебя не в Еврейскую больницу, а в Слободскую надо. Симулянт хренов! Ножки у него! Вон Маресьев вообще без ног обходился в «Повести о настоящем человеке», на которой мы воспитаны. Так какого сдались ваши нижние лапы после этого подвига? Вот люди пошли: что вытворяют, лишь бы не работать. И другим мешать. Иди отсюда! Как куда? Крепить трудом могущество отчизны можно и в таком состоянии, когда гипса нет. Или, черт с тобой, притащи гипс, где вы только все беретесь на нашу голову? Прутся сюда, а у самих, кроме болезней, ничего нету.

Несмотря на то, что Борщу всё это не грозило, он стал разоряться о каких-то моральных ущербах при фонарях на теле. Вот что значит пересмотр жизненных позиций. Раньше был уверен: так издеваться над простым человеком можно только при проклятом капитализме, а жизнь доказала, где это постоянно случается на самом деле. Зато Борщ на свою голову прочитал в газете, как в штате Невада один клерк подал на свою родину в суд и выиграл дело. Он, видите ли, споткнулся на тротуаре и грохнулся – тоже еще событие из зарубежной жизни. Но этот мистер, оторвав зад от тротуара, не дает интервью по такому поводу, а вовсе бежит в суд.

Буржуазный суд, вместо того, чтобы отправить наглого клерка за решетку на перевоспитание, обращает внимание до адвокатского лепета. Видите ли, в том месте, где мистер спотыкнулся, бугорок на асфальте имеется в пару дюймов, а потому пятьсот тысяч долларов с дорогой родины еле-еле уложатся в понятие морального ущерба, нанесенного мистеру Читояма.

Мало того, что этот нахалюга получает свои деньги, так формулировка процесса звучит до того дерзко и вовсе не антиклеркиально, что поневоле начинаешь подозревать судейских во враждебных родине симпатиях. «Мистер Читояма против Соединенных Штатов Америки»! Чего стоят эти Штаты, когда спокойно продувают процесс и отстегивают бабки собственному клерку? Ни хрена не стоят; пускай даже содержат армию от внешней агрессии, а со своими мистерами справиться не могут.

Зато Василий Петрович Борщ – это вам не какая-то Читояма из оплота мракобесия, служащего исключительно интересам промышленной олигархии. Товарищ Борщ родился в самой лучшей в мире стране. А теперь дружно представим себе фразу на суде: «Товарищ Борщ против Советского Союза». Не получается? Даже под угрозой физической расправы? Хорошо. А формулировку «Господин Борщ против Украины» – это можете себе представить?

Ну, допустим такое, если очень напрячься, через сто лет представить себе можно. Понимая при том: господин Борщ имеет шанс слупить с государства исключительно возмещение судебных издержек из своего кармана. Но этот малоразвитый Борщ начинает вести себя не просто так, с понтом подобная фраза имеет права на жизнь в нашем демократическом государстве, он добивается каких-то прав – вот что самое смешное. Так у него теперь есть право ходить с больной головой среди гололеда с хорошо себе поставленным официальным диагнозом, подтвердившим старые слухи.

После этого бывший изобретатель мог бороться за справедливость безо всяких опасений. У него заделался такой эпикриз, с которым ни одна тюрьма уже не принимает даже для очистки совести. А потому Борщ бескорыстно помогал себе подобным орать всякие глупости за права граждан, потребителей, домохозяек, детей и пенсионеров.

Моргунов прекрасно догонял, что в его схему малохольный Борщ укладывается со своими заскоками на все сто процентов. Непримиримый борец своим видом был хорошо известен в городе, а среди потенциальных пациентов Славки заскачут не только денежные лохи, но и тощие фраера, наезжающие в поисках непонятной никому, кроме Борща, справедливости. Всё будет выходить как нельзя лучше: для двинутого Борща от жизни ничего не нужно, кроме как кому-то помогать, а что станут вытворять в то же время его так называемые подчиненные – уже второе дело. И нужные бумаженции новоявленный директор станет подписывать не глядя. Не потому как в последнее время стал сильно голодный, а оттого, что жизнь его всё-таки чему-то научила, не считая отзывчивости.

Моргунов принял золотое решение. Даже в народные депутаты идут без всяких справок, необходимых каждому водителю. Правильно, вертеть баранкой машины куда ответственней, чем рулить страной. Зачем тогда говорить за какого-то Борща, тоже не отвечающего за свои действия, хотя на него и не распространяется депутатская неприкосновенность. Так Василий Петрович еще лучше любого депутата. Неприкосновенность идет всего на несколько лет. Это сегодня ты депутат, а завтра при большом желании кого-то могут и привлечь, особенно когда ты привык смотреть на всякие уголовные заветы сверху вниз. Зато, в отличие от народных избранников, дурдом обеспечил господину Борщу неприкосновенность на всю оставшуюся жизнь.

Василий Петрович горел от стремления поскорее помогать всем страждущим и убогим под флагом новой медицинско-благотворительной организации, когда Майка Пилипчук доказала: она тоже умеет работать творчески и учиться навыков у старших партнеров.

Майка неторопливо набрала телефонный номер и сладким голоском сказала в трубку:

– Это Скорпион? Здравствуйте… Вас беспокоит состоятельная дама, мечтающая, чтобы вы поскорее ужалили ее в попку…

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.