Валерий Смирнов - Как на Дерибасовской угол Ришельевской
— Поэтому вам предстоит заняться аутотренингом, чтоб вообще ничего не бояться, — доверительно, как родному, сообщил капитан, и развернул сверток.
Лабудов издал дикий вопль и упал вместе со стулом. Потом попытался скрыться под столом, но цепкая рука Орлова остановила его движение.
— Как видите, мы знаем о вас все. Так что вам придется перестать бояться этого, — сказал Орлов, размахивая дохлой крысой перед носом побелевшего, несмотря на фонари под глазами, Лабудова. — Поэтому вы будете по три часа в день смотреть на нее и говорить себе: «Я тебя не боюсь». Встать!
Лабудов вскочил на ноги и тут же снова сел на пол.
— Не могу! — с трудом выдавил он из себя, стараясь не смотреть на кошмар своей жизни.
— Этого требует от вас партия! — торжественно сказал капитан, бросая крысу на стол.
После того, как он отвесил Лабудову пару несильных затрещин, стукач замер на стуле, напряженно вглядываясь в крысу, не обращая внимания на ее запах.
— Говорите: «Я тебя не боюсь!»
— Я тебя не боюсь, — выдавил из себя стукач и добавил: — Страшно!
— А вы, как думали, легко? Повторяйте еще раз.
— Я тебя не боюсь! Я тебя не боюсь! — заорал с перепугу Лабудов.
— Хорошо! — одобрил Орлов. — И вот так еще два часа пятьдесят пять минут. Каждый день. Не вздумайте прекратить аутотренинг, мы узнаем обо всем! Можете не провожать! Кстати, ваш псевдоним будет Крыса.
— Я тебя не боюсь! — в очередной раз пробубнил Лабудов и, не отрывая взгляда от животного на столе, спросил, — а нельзя ли Тигр?
— Это понятие не входит в персональный аутотренинг, — веско заметил Орлов.
Он не спеша закрыл за собой дверь и тут же приложил к ней ухо. Из-за двери периодически раздавались возгласы о том, что Лабудов не боится дохлой крысы.
Капитан Орлов почувствовал во рту неприятный привкус из-за поганых слов, которые пришлось произносить по долгу своей нелегкой службы.
А флейтист, время от времени бросая взгляд на часы, усердно орал «Я тебя не боюсь!» и одновременно содрогался от своей смелости. Он понимал, что служба полковника Деева — это даже не какое-то там КГБ, не говоря уже о милиции, которые не имели представления о лабудовских кошмарах.
