Валерий Смирнов - Как на Дерибасовской угол Ришельевской
— Макинтош, вы мене знаете. Разве я способный сделать человеку вид, когда его кишками интересуется медицинский институт? Перестаньте говорить такой ужас. Вот просто так, возьми и грохни самого Панича. Безо всяких гарантий, я промолчу за аванс…
Макинтош улыбнулся и достал из кармана то, ради чего только и жил балабол.
— Это аванс. И ты в доле от нычки Панича. Макинтош, если говорить как на духу или допросе, не собирался позволить Акуле даже понюхать панических богатств, потому что балабол знал столько, сколько уже может знать исключительно покойник. Вдобавок, из-за самоуверенности этого трепача затея с прикрытием бриллиантов сработала не хуже Продовольственной программы. Поэтому, как только Акула преподнесет Паничу последний сюрприз, его можно отправлять в командировку без суточных и проездных.
Но вслух свою программу Макинтош почему-то не высказал. И поэтому обнаглевший балабол стал выступать еще больше.
— Ой, не знаю, Макинтош, мне так страшно… И кредит портит отношения. Вот если бы вы намекнули на долю во всем деле, так я может быть и подумал бы, а так взять и убить человека, даже если он Панич, за нечего делать…
Макинтош устало кивнул головой и согласился:
— Ты будешь иметь долю.
И только тогда Акула догнал своим мозгом, что, с ходу согласившийся на такое безалаберное предложение, Макинтош так же собирается давать ему долю, как самолично приводить Панича до общего знаменателя его команды.
Тем не менее, балабол улыбнулся и заискивающим тоном промяукал:
— Вы хоть кого умеете уболтать, Макинтош.
Жора сделал вид облегчения на опухшем от бессонницы лице и начал детально излагать план действий. Правда, посещение лечебницы, где валялось 206 кило бананов, в него никак не входило. И, тем не менее, после того как Макинтош закрыл рот и дверь за собой, балабол погнал именно туда.
206 кило бананов не сильно удивился, когда узнал, что Макинтош делает еще один социальный заказ. Перед тем, как покинуть страдальца, Акула долго бубнил ему за игру «Черноморца», время от времени вставляя реплики насчет необузданного характера нападающего Панича.
206 кило бананов, услыхав за куш, который причитается ему после окончательного лечения Панича, сразу начал горячиться, что готов нанести визит, не снимая больничной пижамы. Однако балабол советовал не спешить и перенести предстоящую экскурсию на более позднее время. И пока 206 кило бананов с удовольствием планировал ночную работу, Акула уже сидел в своем любимом кабаке и продолжал вести себя, как всегда. Только поздним вечером упившегося до потери даже балабольского вида Акулу официантка Маша с помощью двух его собутыльников притащила к себе домой, сильно надеясь, что утром балабол не вспомнит, какой толщины был его бумажник вечером.
Через полчаса после погружения в Машкину перину балабол заворочался и потребовал шампанского на брудершафт. Машка притащила початую бутылку и почти чистые фужеры, напоминающие ее фигуру сверху вниз. Они молча выпили и Акула тут же захрапел. А чуть позже такой же крепкий сон захватил уставшую Машу. Она бы сильно удивилась, если бы сумела открыть глаза в ту ночь: куда это подевался пьяный вдрызг балабол?
