Зильберштейн Илья Самойлович

Раздел - Чисто одесские кумиры - З

Великий просветитель, коллекционер, меценат

Когда говоришь об Илье Зильберштейне, невероятно трудно удержаться от высоких слов. Но он, и правда, был удивительным человеком, удивительным коллекционером и литературоведом. Илья Самойлович создал коллекцию картин и рисунков мастеров русского и западноевропейского искусства, которая насчитывала 1844 работы, и подарил их государству, став инициатором создания Музея личных коллекций.

Другой знаменитый ученый и коллекционер, Алексей Сидоров (кстати, тоже подаривший при жизни богатейшее собрание графики и экслибриса государству), дал такую классификацию «этому помешательству»: «Собирательство может быть спортом. Для него нужны умение и удача. Собирательство может быть страстью. Для осуществления ее нужны настойчивость и счастье. Собирательство может быть искусством. Собирательство может быть наукой. Первое требование здесь — иметь цель. Уметь ограничивать свою страсть, и свой спортивный азарт, и самую свою удачу подчинить соображениям нужного... Коллекционер-ученый будет всегда помнить, что собирает он не только для себя: для других, для современников и потомков, для родной страны». Звучит патетически. Но Илья Зильберштейн был именно таким коллекционером-ученым.

...28 марта 1905 года в семье Зильберштейнов родился мальчик, жизнь и судьба которого сложились совершенно необыкновенно. Отец служил бухгалтером на фабрике Абрикосовых, у матери не было даже начального образования, а Илья с ранних лет увлекся русской литературой и искусством. «Школьником я буквально пропадал в лавках одесских букинистов, — вспоминал Зильберштейн о своем детстве. — Они меня не любили: я обычно смотрел всякие картинки, но ничего не покупал — не было денег. Только один торговец был добр ко мне. Когда в его лавке появились журналы “Старые годы” и “Аполлон”, богато иллюстрированные репродукциями, букинист предложил мне их в качестве платы за помощь его дочери в учебе. Эти журналы стали для меня первой школой искусствоведения». Бывший ящик из-под консервов, переделанный отцом будущего искусствоведа в книжную полку, положил начало знаменитой библиотеке Зильберштейна.

Студент Новороссийского университета в свободное от лекций и семинаров время пропадал в лавочках антикваров. Его притягивала таинственная атмосфера, окружавшая посетителя, она исходила от предметов старины, картин в золоченых рамах, книг в кожаных переплетах. Вскоре на выставке в университете Илья увидел работы Серова, Бенуа, Бакста, Сомова и других художников «Мира искусства» из коллекции известного одесского коллекционера, инженера-строителя М. Брайкевича. Тот устроил выставку перед тем, как подарить произведения русских художников городу. Вот тогда-то, стоя перед полотнами и рисунками, Илюша Зильберштейн дал себе слово: когда-нибудь и у него будет такая же великолепная коллекция, которую он тоже подарит людям.

Тогда же 17-летний юноша на первые заработанные 10 рублей приобрел два рисунка Бориса Григорьева. За полвека с лишним его коллекция приобрела такие размеры, что никакая квартира не смогла бы вместить это обилие полотен, акварелей и графических листов. (О значимости собрания можно судить по такому факту: когда фронт в 1941-м приближался к Москве, Комитет по делам искусств при Совмине СССР принял решение эвакуировать в тыл наряду с музейными сокровищами и наиболее значимые личные собрания. Таковыми были признаны коллекции балерины Е. Гельцер, певицы Л. Руслановой, искусствоведа и литературоведа И. Зильберштейна.)

«Затем были переезд в Ленинград, — рассказывает вдова коллекционера Наталья Волкова, — учеба в университете, знакомство с известным историком Павлом Щеголевым, благодаря которому Зильберштейн вошел в круг петербургской интеллигенции. ...Благодаря своей кипучей энергии Зильберштейн приобрел множество контактов, вел переписку с эмигрантами — «русскими парижанами» — искусствоведами и литературоведами. В 1966-67 годах он побывал в Париже, где встретился с некоторыми людьми, известными в русской истории. Например, Феликсом Юсуповым, потомком старинного дворянского рода, приемным сыном писателя Максима Горького, вдовами известных русских литераторов. Из этой поездки Зильбер-штейн привез ценные семейные архивы, исторические документы и предметы изобразительного искусства, которые были переданы им в отечественные музеи и архивы. В Советской России связи с эмиграцией не поощрялись, и как Илье Зильберштейну удалось не испортить отношения с властями — остается загадкой. Например, в Швейцарии он вел довольно рискованные переговоры с известным балетмейстером, эмигрантом Сергеем Лифарем о передаче автографов Александра Пушкина — большой библиографической редкости. Сергей Лифарь на это соглашался при условии, что советское правительство даст ему возможность поставить несколько балетов на сцене Большого театра. Балетмейстеру в этом было отказано, и передача не состоялась. А автографы Пушкина были выкуплены за огромную сумму уже после смерти Сергея Лифаря у его наследницы».

В 1933 году, работая в Ленинграде в журнале «Огонек», Илья Самойлович убедил тогдашнего главного редактора Михаила Кольцова организовать издание серии архивных документов по истории русской литературы и общественной мысли. К тому времени за плечами Зильберштейна были уже подготовленные им книги «А.С. Грибоедов в воспоминаниях современников», «А.Н. Вульф. Дневники (любовный быт пушкинской поры)», «История одной вражды. Переписка Ф.М. Достоевского и И.С. Тургенева», «Несобранные рассказы А.П. Чехова». Результатом стало решение о публикации серии «Литературное наследство». Илья Самойлович приступил к работе, имея в своем распоряжении одну машинистку. А в конце жизни он взял в руки девяносто пятый том этой великой серии — «Горький и русская журналистика начала ХХ века. Неизданная переписка». Пятьдесят семь лет им возглавлялось это издание. Некоторые книги запрещались, некоторые рассыпались в наборе, как, к примеру, том переписки Маяковского и Лили Брик. Но остановить Илью Самойловича было невозможно. Тома неизвестных документов, посвященные Тургеневу и Некрасову, Герцену и Огареву, Маяковскому и Горькому, выходили, несмотря ни на что.


Илья Самойлович был наделен вулканической энергией пробивания чиновничьих стен и цензурных препятствий. С потертым портфелем врывался в кабинеты партийных боссов любых инстанций, яростно доказывая необходимость издания книг или приобретения реликвий русского наследия за рубежом. Зильберштейн сумел сделать столько, сколько вряд ли оказалось бы под силу десяткам литературоведческих и искусствоведческих институтов. Чтобы пробить высвобождение исторического здания на Волхонке под Музей личных коллекций, ему пришлось побегать по инстанциям, проклиная свою затею и страдая от тяжких хворей — диабета и болезни Паркинсона. Он слишком хорошо знал, что если коллекционер сам не позаботится о своем собрании, то после его кончины алчные люди вмиг разбазарят все то, что он собирал, зачастую обрекая себя и семью на нужду. Илья Самойлович любил повторять слова, услышанные от Сергея Эйзенштейна: «В нашей стране справедливость, в конце концов, торжествует, но на это порой не хватает жизни». Зильберштейн вышел победителем — основал серию «Литературное наследство» и Музей личных коллекций, — но так и не дожил до того дня, когда первые посетители пришли в залы только что открытого музея и увидели сбереженные им и такими же, как он, поклонниками прекрасного, произведения высокого искусства. Это произошло 21 января 1994 года, через шесть лет после кончины Ильи Самойловича.
У многих возникал вопрос: «Сколько же может стоить такая грандиозная коллекция?!» Уже после кончины собирателя высказывались мнения, что по нынешним ценам собранное Ильей Самойловичем стоит миллионы и миллионы долларов. В нашумевшей статье «Невосполнимое?» («Литературная газета», 23.01.1985) о судьбе личных коллекций Зильберштейн сам рассказал о том, как в его коллекцию попал один из пятидесяти «репиных», найденных в разные годы, — это написанная Ильей Репиным в 1879 году картина «Летний пейзаж. В.А. Репина на мостике в Абрамцеве». Она принадлежала ленинградскому врачу Р. Ратнеру и много лет не давала покоя Илье Самойловичу. Приезжая в город на Неве по делам четыре-пять раз в году, он неизменно являлся к владельцу, чтобы уговорить уступить шедевр ему. Ратнер не соглашался ни в какую! Как ни парадоксально, помог приобрести Репина сам... Илья Ефимович! Получив солидный гонорар за двухтомное исследование «Репин», подготовленное с И. Грабарем в 1949 году, неистовый собиратель кинулся в Питер. Как развивались события, можно узнать из сохранившегося письма владельца картины: «Так как Вы уже несколько лет “гнались” за этой картиной и подошел момент, когда по материальным обстоятельствам мне нужно было ее ликвидировать, то уступил ее Вам. Тем более что уступил ее человеку, глубоко интересующемуся работами И.Е. Репина и обладающему, насколько мне известно, таким прекрасным собранием картин, где и моя картина будет находиться. Примите мое искреннее уважение и почтение к Вам. Р. Ратнер». Спустя 40 лет: «И до сих пор помню, как я был счастлив, когда, передав ему просимую сумму и получив эту картину, я в темный вечер, в проливной дождь уносил ее из квартиры Рафаила Ефимовича (Ратнера) на улице Майорова в гостиницу “Астория”, где останавливался. Ведь он несколько раз менял свое решение уступить мне картину, и я боялся, что это снова повторится...»


Мигдаль Times №65 . Людмила КЛИГМАН

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.