Школьник Олег Львович

Раздел - Чисто одесские кумиры - Ш

Олег Школьник - народный артист Украины из одесской коммунальной квартиры.

alt   Народный артист  Украины Олег Школьник отметил свой 50-летний юбилей. Причем именины он решил отмечать на сцене театра, показав свой спектакль «Пляска Чингиз-Хайма».

– Олег Львович, почему закрыли «Джентльмен- шоу»?
– Я не знаю, по какой причине это произошло. Но очень сожалею, что нет передачи. Возможно, в скором времени будут запускаться альтернативные проекты. А я сейчас веду на одесском телевидении передачу «Живопись вкуса с Олегом Школьником»: готовлю еду. И поверьте – вкусно! Особенно нравятся блюда съемочной группе, так как они в первую очередь и пробуют мои яства...

– Наверняка на улице по-прежнему узнают Семена Марковича...
– Да, телевизор меня сделал очень популярным на территории всего бывшего Советского Союза и не только. Я не ожидал такого эффекта от этой передачи. На улице встречают, желают много хорошего, даже на рыбалке нет покоя. Подплывают, заглядывают в лицо: он или не он? Спрашивают: «Семен Маркович, как дела в коммуналке?».

Бывало, что гаишники останавливали меня. Но не за нарушения, а просто так, чтобы поздороваться. Один мне как-то задал вопрос: «Что это вы на такой машине ездите (сейчас у меня «Хюндай»)? Ваши коллеги на «Мерседесах»... А я только в 1991 году купил первую машину – «Жигули». Я ему тогда ответил: «Ну, ты ж видишь, в каких условиях я живу. Вот заработаю на квартиру, а потом и на машину». Гаишник сочувственно мне пожал руку. Кстати, и в Москве, когда я ехал в метро, люди удивленно на меня смотрели и не верили своим глазам: неужели это он, человек из телевизора, в метро, а не на машине?


В общем, эта роль так срослась со мной, что многие не знают даже, как меня по-настоящему зовут. Помню, приехали в четыре часа утра в Ташкент. Состояние тяжелое, мало что соображаю. В местной гостинице со всех сторон слышу: «Семен Маркович, Семен Маркович...». Заполняю анкету въезжающего и в графе «ФИО» автоматически пишу вместо «Школьник Олег Львович» – «Школьник Семен Маркович». Администратор смотрит и говорит: «Я прошу прощения, Семен Маркович, но, по-моему, у вас в паспорте ошибка...».

– Олег Филимонов помимо актерства занимается бизнесом. А вы не пробовали?
– Я большой «консервант». В этом я бездарный. Бизнес – это не мое. А вот без театра жить не могу.

– Почему вдруг решили заняться режиссурой?
– На протяжении всей своей актерской карьеры я отрицал эту возможность, поскольку был убежден: профессии режиссера нужно специально учиться. Это огромная ответственность за артистов перед зрителями. Шли годы, накапливался опыт, и спустя 30 лет моей актерской деятельности стало любопытно попробовать себя в другом качестве и сделать что-то новое. К тому же я не умею сидеть на месте. Если у меня выходной день, я стучусь головой об стенку. Мне нужно что-то делать! Поэтому я поставил спектакль «Пляска Чингиз-Хайма».




Олег Школьник отметил своё 55-летие

В Одесском театре музыкальной комедии имени Михаила Водяного заболел один из ведущих актеров, и под угрозой срыва оказался спектакль «Моя прекрасная леди». Вдруг кто-то вспомнил, что именно в этом театре начинал свою творческую карьеру народный артист Украины Олег Школьник. Оперативно «вышли» на него и упросили «вспомнить молодость». Школьник снимается в кино (»Криминальный талант», «Астенический синдром», «Принцесса на бобах»), но настоящую популярность завоевал благодаря ролям Семена Марковича и Вована Щербатова в «Джентльмен-шоу», а также как телеведущий кулинарной передачи «Живопись вкуса» и радиокомментатор футбольных матчей.

«Раньше в театре громы, молнии, стук копыт создавал шумовик. Теперь такой профессии вообще нет»

— Успешно дебютировать в мюзикле помогло то, что в период моей работы в Куйбышевском драматическом театре (1980-1988 гг.) исполнял роль Дулитла в спектакле по Бернарду Шоу «Пигмалион», — рассказал «ФАКТАМ» Олег Школьник. — Теперь осталось только разучить музыкальную часть и войти в постановку.

 Пригодилась куйбышевская закалка.

— Не то слово. Там действительно была закалка! Никогда не забуду гастроли театра в Ленинграде. В 1987 году мы выступали в помещении театра имени Пушкина. Вдруг ко мне подходит старичок — такой театральный долгожитель и говорит: «Портвейн будете?» Я ответил: «Нет, я как-то не очень…» — «А я буду. Если вы мне купите». Я решил поиграть в эту игру. Купил две бутылки портвейна, он выпил одну и говорит: «Вот теперь я отведу вас в святая святых. Вы себе даже не представляете, кто я по профессии». Мы стали взбираться по каким-то лестницам и оказались буквально под крышей — колосниками (верхняя часть сцены. — Авт.). Дядечка говорит: «Теперь можете называть меня Григорьич».

Он оказался шумовиком. Такой профессии нынче вообще нет. А тогда громы, молнии, ветер, стук копыт — все было в его власти. Я видел эти старинные машины… И он, тихонечко попивая портвейн, говорит: «Я знал, что вы мне купите, поэтому решил вам рассказать кой о чем…» На протяжении всех гастролей я покупал Григорьичу бутылку портвейна, и у нас были дивные беседы. Он рассказывал, что Николай Симонов, величайший русский артист, не мог играть сцену в суде (»Живой труп»), пока не выпивал тонкий (ламповый) стакан водки. Не мог, потому что у него так повышалось давление, что это грозило ему инсультом.

Было еще одно знакомство, запомнившееся навсегда. С Олегом Ефремовым. В 1984-м мы были на гастролях в Москве, играли в помещении Малого театра. Художественным руководителем Куйбышевского театра был знаменитый Петр Монастырский. Надо заметить, одессит. А очередным режиссером там работал дивный человек и артист Герман Меньшенин. Только после его ухода из театра стало известно, что он двоюродный брат Олега Ефремова. Мы с ним встретились в Москве на гастролях. Он меня куда-то потащил. Рядом с центральным телеграфом мы зашли в подъезд огромного сталинского дома. Лифт не работал, мы взбирались на третий этаж, а ощущение — будто на восьмой. Каземат, а не подъезд. Герман позвонил в огромную дверь, ее отворил старичок, у которого очки крепились не на дужках, а на резиночках: «Нет-нет. Не надо заходить». Герман его отодвинул: «Дед Коля, успокойся».

Мы зашли в квартиру невероятных размеров. Такое впечатление, что жильцы в нее только въехали: вещи не распакованы, мебель — тоже. Стали у окошка, которое выходит на Тверскую. Герман достал бутылку коньяка, и мы из горла начали прихлебывать. Не потому, что хотелось выпить, просто понимали, что, может быть, больше никогда не увидимся. Так и случилось. Вдруг из-за спины (говорю сейчас, и у меня мурашки по коже) слышу голос из кино: «Гера, ну что ж ты приходишь и громко разговариваешь, будто это Лелик, а не ты». Я обернулся, стоит худой человек с помятым лицом. Коротко стриженный, в вишневом полинялом халате до колен. Ноги как спички, в тапках. Явно только что проснувшийся, к тому же после немалых возлияний. Оказалось, что они вместе с Леликом (Олегом) Табаковым, который также был вхож в дом, до ночи репетировали «Скамейку». Ефремов (а это был он) спросил: «Тебя как зовут?» Я ответил: «Олег». Он достал из кармана халата 25 рублей и говорит: «Ну, тезка, знаешь, где магазин «Российские вина»? Сходи-ка и на все — коньяку…» Я тогда купил три бутылки, плюс наша початая. Мы сидели втроем, говорили обо всем. Надо сказать, что во МХАТе традиция такая. Если приезжает гость, ему дают «чаек». В тонком стакане с подстаканником серебряным коньяк, еще и с плавающим там лимончиком. Вот так «кушал» коньяк Олег Ефремов: два литра под бутылочку «Нарзанчика».

— Рецепт, конечно, интересный, а какой Ефремов личностью был?

— Выпил он стаканчик «чайку» и сказал: «Вот ты — молодой. Возмущаешься, что вы приехали. Какие-то критики посмотрели… Да они все продажные… Что ж ты хочешь, их накормили, они и пишут. Вот я — номенклатурный главный режиссер страны (главный режиссер МХАТа), а на полногтя не могу правду сказать. Такое ощущение, что у меня микрофон в унитазе стоит. Жизни — никакой. У меня два «Мерседеса», я знаю только куда ключ вставляется и бензин наливается. Ну есть гараж… Хочешь — верь, не хочешь — не верь, сегодня своему личному шоферу рыло набил. Прихожу в свой гараж, а он там портрет Сталина повесил…» Ефремов создавал впечатление издерганной огромной мощи, человеческой глыбы.

— Твои родители ведь не имели никакого отношения к искусству?

— И совершенно не понимали моего увлечения! Конечно, им было приятно, что мальчик где-то занимается, приносит какие-то грамоты, но… «Это ж не профессия для мужчины, — говорил папа. — Ты что, хочешь всю жизнь 80 рублей получать? А на что будешь кормить семью? Займись делом, а театр — в свободное время». И вдруг я с «пятым пунктом» в паспорте отправился в Москву, где не было никого из знакомых. И поступил в Щукинское училище. Он понять этого не мог. Если честно, я сам не могу этого понять до сих пор.

«В нашей жизни столько смешного, что отпала необходимость в большом количестве новых анекдотов»

 Наверняка одесское обаяние сыграло роль?

— Конкурс был невероятный: 160 человек на место! Начиналось все без заявлений, подачи документов. Подходишь к институту, там висит бумажная простыня, ты вписываешь свою фамилию под каким-то номером и ждешь. Список делился на десятки, приемных комиссий было три. На экзамен вызывали тоже десятками. Я пришел на отборочную консультацию, а главой комиссии была Наталья Борисовна Некрасова-Захава, дочь Бориса Евгеньевича, который был ректором Щукинского училища многие годы. Среди прочего читал монолог министра-администратора из пьесы Евгения Шварца «Обыкновенное чудо», где он приглашает хозяйку к амбару в полночь. И я, видимо, очень настойчиво ей предлагал: приходите, мол, не пожалеете. «Придете?» Она говорит: «Угу». Я читал монолог непосредственно Наталье Борисовне. И она пропустила меня на второй тур, минуя первый.

— Фортуна!

— Со мной часто происходили необычные вещи. В 1972 году состоялся судьбоносный для меня поход на теплоходе «Узбекистан» в направлении Батуми и обратно. У нас в школе был театр, мы заняли какое-то место на республиканском смотре, и на весенние каникулы нам устроили поход. На теплоходе меня так укачало, что чуть не помер. Там же, на борту, вспыхнул роман с моей будущей женой. 31 марта мы вернулись в Одессу, и я назначил ей свидание. Первое в жизни. Шел с тремя нарциссами, как придурок, нес их как знамя на Олимпийских играх. Не знал, что с ними делать и на каждом углу, как назло, встречал какого-нибудь знакомого или педагога из школы. Погуляв с Таней, мы почему-то пришли в дом офицеров, где был творческий вечер Юрия Яковлева. Я никогда не забуду его фразу: «Если артист выходит на сцену с холодным носом, он может сидеть дома и пить чай. Ему на сцене делать нечего». И надо же было так случиться, чтобы я поступил в «Щуку» и диплом получил за подписью Яковлева.

— Ты был дружен и с Семеном Фарадой…

— 1979 год, я иду в магазин за хлебом. Там была очередь. Лето, дачная местность — 13-я станция Большого Фонтана. Вдруг подходит ко мне человек в кепке, с усами: «Где я мог тебя видеть?» Отвечаю: «Дело не во мне. Где я мог вас видеть?» — «Это другой вопрос. Где я тебя мог видеть?» И вдруг называет мои роли в дипломных спектаклях. Это был Семен Фарада.

Осенью 1979 года я со своей женой оказался в Москве. Сеня нас встречал в аэропорту. Были у него дома, познакомились с супругой Марией, совершенно очаровательной женщиной, дочерью Виталия Полицеймако. Она поставила на стол нечто стеклянное. Я говорю: «Это, наверное, вазочка, в которую вы ставили цветы, приносимые Виталием Павловичем после спектаклей?» Она говорит: «Нет, это его рюмка. Ему специально на каком-то заводе сделали этот пол-литровый кубок». У него был совершенно индивидуальный распорядок: утром читал лекции в ГИТИСе, днем приходил домой, выпивал эту дозу, обедал. Вечером играл в спектакле…

Помню, в последний приезд в Одессу Зиновия Гердта была глубокая осень. Прямо из аэропорта его повезли на съемочную площадку. Холодина, слякоть, он замерз до смерти. Потом его привозят в гостиницу «Красная», поселяют в большом номере, где тоже холодно. На следующее утро — весна: синее небо, яркое солнце, тепло — градусов 18-20. Гердт вышел из номера, потому что на улице было теплее, чем внутри, и решил прогуляться по Пушкинской. Идет и наблюдает сцену. В арке дома стоят две женщины. Одна в видавшем виды выцветшем халате, другая — в фартуке и с папильотками на голове. Первая еще и в шляпке, и обе в тапках на босу ногу. Одна говорит: «Рива, как вам нравится эта погода?» И та ничтоже сумняшеся отвечает: «Мне очень жаль тех, кто умер вчера»…

Кстати, еще о плохой погоде. В начале девяностых я снимался в фильме Киры Муратовой «Астенический синдром». Дело было в феврале, ночью. Снимали в том месте, где теперь ночной клуб «Палладиум», а до того был скверик и стеклянный павильон под названием «Русский чай». Окна расписаны какими-то богатырями. Внутри — деревянные лавки, столы. Резная стойка, на ней громадный самовар, выпечка. За стойкой стояла истинно одесская женщина, как говорилось в рассказе Веры Инбер «Соловей и роза», — с глубокой ямочкой на подбородке, будто там сидела изюминка и потом выпала. Она не запирала этот «Русский чай» — было холодно, и все туда бегали. Я в очередной раз подхожу и прошу: «Будьте любезны, мне два стаканчика чая, только без сахара». Она берет стакан, кладет в него сахар и наливает чай. «Минуточку, я же просил без сахара». — «Ой, молодой человек, ну так не берите ложку».

— Юмор, как известно, показатель здоровья нации. В наше время становится все меньше новых анекдотов…

— Думается, в самой нашей жизни столько смешного, сатирического и развлекательного, что необходимости в большом количестве новых анекдотов попросту нет.

— Не хочется завершать на грустном.

— Тогда — анекдот:

В еврейскую семью дочь приводит жениха. Сели обедать. Отец спрашивает:
— Чем занимаетесь, молодой человек?
— Я изучаю Тору.
— Очень похвально. А даст Бог, женитесь, пойдут дети. На что будете жить?
— Еще углубленнее буду изучать Тору, Всевышний нас не оставит.

Поели. Молодые ушли. Муж говорит жене:
— То, что он бездельник и лоботряс, видно сразу. Но самое ужасное, что наша дочь вместе с ним думает, что Всевышний — это я.

 


Александр Левит, газета «ФАКТЫ»  (Одесса)

 

Джентльмены становятся в строй

На территории одесского санатория “Украина” нашего специального корреспондента заинтересовало скопление чудаковатых мужиков в неуставной военной форме, допускающих друг по отношению к другу такие же неуставные отношения. Каково же было удивление, когда в одном из них он узнал незабвенного Вована Сидоровича (Олег Школьник), а в другом - его жизнерадостного напарника Олега Филимонова из популярной телепередачи “Джентльмен-шоу”!

“Дедушка” Вован Сидорович настолько очумел от 35-градусной жары, что на просьбу об интервью “Красной звезде” лишь небрежно махнул в сторону Филимонова. Дескать, пускай “молодой” отдувается. С ним мы и поговорили.


- Олег, что здесь происходит? Вас призвали в «партизаны»? И что у вас за штык-нож какой-то несуразной формы?
- Не удивляйтесь, мы снимаем здесь очередной сериал для программы «Джентльмен-шоу» и программы «Филимонов и компания»   (в России она идет по каналу СТС). Сериал посвящен армии. Главный герой у нас, естественно, «дедушка» - известный всем по роли Вована Сидоровича. Я - начинающий боец. Есть и еще один молодой - рядовой Солобоненко.
И вот мы всячески обхаживаем «дедушку»...

Разумеется, есть еще и товарищ прапорщик, который вспоминает героические дни, проведенные в Эфиопии. И товарищ генерал...
- Ага, значит, очередной злобный «наезд» на вооруженные силы?!
- Ну, что вы... Наш генерал - это отец солдату. А прапорщик так и вовсе душка. Мы как бы по доброму смеемся над тем, что частенько бывает в армии. А в ней бывает многое...
- Если можно, свежий анекдот от Олега Филимонова.
- В Лужниках идет матч между сборными России и Германии. Второй тайм, Германия выигрывает со счетом три - ноль. Вскакивает какой-то дед и кричит: «Так мы ж немца всегда били. Под Москвой били, под Сталинградом били, под Берлином били...» Рядом сидит грузин: «Вы правыльно гаваритэ, уважаемый. Только тогда у нас другой трэнэр быль!»

- А сами-то вы с Вованом Сидоровичем в армии служили?
- «Дедушка» этой участи каким-то образом избежал, поэтому сейчас «берет свое». А я с большим удовольствием служил в пехоте.
Я вообще капитан запаса, был командиром взвода, роты. Так что теперь вспоминаю армейские «приколы» из тех времен и некоторые из них пытаюсь отобразить на съемочной площадке. Использую ту самую манеру поведения, интонацию... В войсках - неиссякаемое поле для юмора. Да и служить так легче, сам знаю. Впрочем, чего рассказывать? Осенью все увидите по телевизору.


 

Владимир МОХОВ, «Красная звезда

 



Семён Маркович по кличке Ильич
.

Олег Школьник, актер необъятных размеров и обаяния, поведал читателям «АиФ. СВ», каково быть популярным жильцом коммуналки Семеном Марковичем и «новым русским» Вованом.

— Как-то мы приехали в Ташкент. Поселяемся в гостиницу. Время пять утра, голова сумасшедшая, и я автоматически пишу в анкете:
«Школьник Семен Маркович» и дальше все паспортные данные. Подаю анкету и паспорт администраторше, а она как всплеснет руками:
«Ой, Семен Маркович, у вас в паспорте ошибка!».

В Австралии тоже вышло интересно. Собрался я к приятелю — он, в прошлом одессит, теперь в Мельбурне живет. Приятель сказал:
«Сядешь на трамвай, а я тебя на остановке встречу». А в Австралии левостороннее движение, ни черта не поймешь — как ни подойду к этому трамваю, он все ко мне задницей подъезжает! И тут ко мне обращается какой-то человек: «Семен Маркович, давайте я вам помогу». Представляете, в Мельбурне!

В Израиле была чудная история. Мы решили из Иерусалима съездить в Вифлеем. Там недалеко, но надо переехать палестинскую границу. Когда въезжали обратно в Иерусалим, у нас стали проверять документы три солдата — в форме, с автоматами. И вдруг один из них говорит: «Семен Маркович, шо вам надо было у этих арафатовцев, вам шо — Иерусалим не понравился?!».

По крайней мере, популярность помогла сделать одно дело, которым я могу гордиться. У меня в квартире делали ремонт, и в бригаде был худенький такой парнишка по имени Вася. Однажды его избили хулиганы, и он оказался в больнице. Оказалось, что парню в детстве отняли одно легкое, а в этой драке повредили оставшееся. Когда я про это узнал, то пошел в больницу к главврачу. И  вы знаете  Васю прооперировали бесплатно.
alt
altalt
alt

Песни про Одессу

Песни про Одессу

Коллекция раритетных, колоритных и просто хороших песен про Одессу в исполнении одесситов и не только.

Отдых в Одессе

Отдых в Одессе

Одесские пляжи и курорты; детский и семейный отдых; рыбалка и зелёный туризм в Одессе.

2ГИС онлайн

Дубль Гис

Интерактивная карта Одессы. Справочник ДубльГис имеет удобный для просмотра интерфейс и поиск.

Одесский юмор

Одесский юмор

Одесские анекдоты истории и диалоги; замечательные миниатюры Михаила Жванецкого и неповторимые стихи Бориса Барского.